Что твой глаз тебе больше не принадлежит.
Когда Ви не ответил, Бладлеттер сказал:
— Ты ведь не можешь это отрицать?
Сквозь мешанину в голове, Вишес пытался вычислить, каким будет эффект на оба варианта ответа. И решил сказать правду, и не ради истины, а для самосохранения.
— Я… отрицаю.
— Отрицаешь ли ты то, что еще они говорят о тебе?
— И… что… они… говорят?
— Что ты убил товарища на реке с помощью своей руки.
Это была ложь, и другие парни, которые были там, знали это, они видели, что претранс упал в воду только по собственной вине. Женщины, должно быть, лишь делали свои предположения, основываясь на том факте, что смерть произошла, и Ви был поблизости. Ибо, почему тогда другие мужчины не желали видеть свидетельство силы Ви?
Или, может быть, это было им на пользу? Если не найдется женщины, что покормит Ви, он умрет. Что было неплохо для других претрансов.
— Что ты мне ответишь? — требовательно спросил отец."
"Ви необходимо было проявить силу, и он пробормотал:
— Я убил его.
Бладлеттер широко улыбнулся в бороду.
— Я так и думал. И за эти заслуги, я приведу тебе женщину.
И в самом деле, ему привели женщину, от которой он питался. Превращение было жестоким, долгим и изнуряющим, и когда все закончилось, он перетащил свой тюфяк, а вместе с ним свои руки и ноги на холодный пол пещеры, чтобы охладить свое тело, как охлаждают мясо животного после забоя.
И после превращения, хотя его член был тверд, женщина, которая была вынуждена кормить его, не хотела с ним связываться. Она лишь дала ему достаточное количество крови, необходимое для изменения, и оставила его в процессе видоизменения его костей и мышц. Никого не было рядом, и в страдании, он взывал к матери, что родила его. Он представлял, как она приходит к нему, в ее глазах светится любовь, как она гладит его волосы и говорит, что все будет хорошо. В своем трогательном видении, она называла его своим любимымlewlhen97.
Дар.
Он хотел бы быть чьим-то даром. Дары ценили, о них заботились, их защищали. Дневник Дариуса был даром для Ви, даритель, может быть, не знал, что, оставляя дневник — он сделал добро, но все же.
Дар.
Когда тело Ви закончило изменяться, он заснул, и проснулся оттого, что очень хотел мяса. Его одежда порвалась во время перехода, поэтому он завернулся в лохмотья и босиком пошел на кухню. Ничего особо там не было: он сгрыз бедренную кость, нашел несколько хлебных корок, съел горсть муки.
Он слизал белый остаток с ладони, когда сзади послышался голос отца
— Время драться.
— О чем ты думаешь? — спросила Джейн. — Ты так напряжен.
Ви вернулся в настоящее. И почему-то не стал врать.
— Я думал о своих татуировках.
— Когда они появились у тебя?
— Почти три века назад.
Она присвистнула:
— Боже, ты живешь так долго?
— Могу еще дольше.