— Мать оказалась падшей Избранной, а претранс? Ну, он стал отцом моего брата Тормента. Мир тесен, не так ли?
— Стало известно, что я спас ребенка воинской крови, и меня разыскал мой брат Дариус, и представил Рофу. Ди… у нас была некая связь, и он, возможно, был единственным, кто мог до меня достучаться. Когда я встретил Рофа, он не был королем, и значит, был также не заинтересован в оковах, как и я. На этом основе мы и поладили. В конце концов, меня приняли в Братство. И… ну дальше, ты все знаешь.
В последовавшем молчании он мог только догадываться о чем она думала, и мысль о ее возможной жалости побуждала его сделать что-нибудь, доказывающее его силу.
Например, выжать автомобиль лежа.
Вместо того чтобы начать выказывать жалость, и еще больше смутить его, Джейн просто огляделась вокруг, хотя он знал, что она видела лишь две зажженных свечи.
— Эта квартира… она что-нибудь значит для тебя?
— Ничего. Не больше, чем любая другая.
— Тогда почему мы здесь?
Сердце Ви пустилось вскачь.
Черт… Находясь сейчас с ней, выболтав о себе всю подноготную, он сомневался, что сможет пройти через задуманное.
Глава 29"
"В ожидании, когда Ви заговорит, Джейн хотелось обнять его. Она хотела обрушить на него град искренних, но банальных слов. Хотела узнать, сдох ли его отец в пламени адском, она надеялась на это.
Когда молчание затянулось, она сказала:
— Не знаю, поможет ли это… вероятно нет, но я должна кое в чем признаться. Я не выношу овсянку. С того дня меня тошнит от нее, — она надеялась, что не наговорит глупостей. — Это естественно, что ты до сих пор мучаешься оттого, что с тобой сделали. Это не делает тебя слабым. Тебя бесчеловечно искалечил тот, кто должен был защищать и воспитывать тебя. Само по себе чудо, что ты еще держишься. И я уважаю тебя за это.
Щеки Ви покраснели.
— Я, эм… вижу это несколько иначе.
— И пусть, — предоставив ему передышку, она прокашлялась и сказала: — Ты скажешь, зачем мы здесь?
Он потер лицо, будто пытался прочистить мозги.
— Черт, я хочу быть с тобой. Здесь.
Она выдохнула, одновременно от облегчения и печали. Она тоже хотела с ним попрощаться. Она хотела сексуального прощания, уединенного, и не в спальне, в которой они были заперты.
— Я тоже хочу быть с тобой.
Еще одна свеча ожила у груды штор. Потом четвертая — у небольшого бара с выпивкой. Пятая вспыхнула рядом с огромной кроватью, укрытой черными атласными простынями.
Улыбка начала расплываться на ее лице… пока не зажглась шестая. Что-то свисало со стен… что-то похожее на… цепи?
Зажглись еще свечи. Маски. Плетки. Кнуты. Кляпы.
Черный стол с оковами, свисающими до пола.
Она обхватила себя руками.
— Так вот где ты занимаешься «связыванием».
— Да.
О, Господи Боже… она хотела не такого прощания.