От дворца до острога — читать онлайн бесплатно полностью

Ушинский, при поддержке императрицы сумевший хотя бы отчасти преобразовать систему преподавания и приведший хороших учителей.

А кроме «обожания» – воспитание нравственности, переходившее порог дикости. Собственно, о том, что институтки были «дикарями», не имевшими ни малейшего представления о реальной жизни (домой их не отпускали, и все годы они проводили взаперти в стенах института), пишет и Энгельгардт. Свидания допускались только с ближайшими родственниками в присутствии классных дам, и Водовозова в деталях описывает скандал, разразившийся при ее свидании с братьями: девочку обвинили в разврате (!); скандал был подавлен лишь приездом дядюшки Водовозовой, близкого к императору генерала Гонецкого. Тяжело больная, Водовозова скрывала свою болезнь и не являлась к врачу, ибо ей пришлось бы перед мужчиной обнажать грудь для осмотра! Дело кончилось потерей сознания, тяжелой операцией и одиннадцатидневным беспамятством! В результате институтки, не имевшие ни малейшего представления о реальной жизни, по выпуске из стен учебного заведения вынужденные самостоятельно зарабатывать себе на хлеб в чужих дома, нередко делались жертвами сластолюбцев и погибали. Впрочем, уже цитировалось мнение Е. Ф. Тютчевой об институтском воспитании. Е. П. Янькова, человек иного типа, тоже вспоминала: «В то время в институтах барышень держали только что не назаперти и так строго, что вышедши оттуда, они были всегда престранные, презастенчивые и все им было в диковинку, потому что ничего не видывали» (148; 196).

Но довольно о печальном. Поговорим об обучении прекрасному – о художественных учебных заведениях.

В отличие от прочих, Академия художеств, а за ней и Московское училище живописи и ваяния – долго единственные художественные заведения – были бессословными. Было время, когда туда принимали даже крепостных. В 1863 г. приехал в Петербург имевший уже большой опыт художественных (иконописных) работ И. Е. Репин. Правда, в академию его сразу не приняли: конференц-секретарь забраковал рисунки. И Репин поступил в рисовальную школу – уже одна за другой стали появляться разнообразные художественные школы, в том числе и частные (151; 121). Вскоре ему посоветовали: «Да вам тут, в этой школе, и делать больше нечего. Я бы, на вашем месте, шел в Академию на экзамен и поступил бы вольнослушателем. Там просто. Заявиться только инспектору, выдержать экзамен с гипсовой головы – и все дело: внесите двадцать пять рублей – годовую плату, вот и все…

– Да, – наконец, одумавшись, говорю я, – а где взять двадцать пять рублей? Этакие деньги… – Эх вы! А вы узнайте какого-нибудь из генералов-покровителей – членов Общества поощрения художеств, найдите к ним ходы…» (151; 123).