От солянки до хот-дога. Истории о еде и не только — читать онлайн бесплатно полностью

Натуральный йогурт – можно греческий, – свежий огурец, натертый на терке, мелко порезанный укроп, соль и перец по вкусу, пару долек раздавленного чеснока.

Подавать к отварной картошке.

Прокипятить в течение пяти минут килограмм слив ткемали и полстакана воды. Полученное пюре протереть через сито. Добавить двести граммов пропущенного через давилку чеснока, соль и сахар по вкусу, одну столовую ложку оливкового масла, одну столовую ложку уксуса, одну столовую ложку хмели-сунели.

Подавать к мясу или к курице.

И еще всем известная помидорная аджика. Подходит ко всему: к мясу, сосискам, колбасам.

Итак, триста граммов мясистых помидоров, два сладких болгарских перца, одна головка чеснока. Одна столовая ложка сахара, одна чайная – соли. Можно добавить чайную ложку молотой паприки или красного острого молотого перца.

Все ингредиенты перемолоть до состояния пюре и переложить в миску. Добавить соль, сахар и красный перец.

Очень хорошо перемешать. Варить не надо! Переложить в стерильную банку и закрыть стерильной крышкой, убрать в холодильник. Есть можно сразу.

И еще один соус, придуманный мною.

Он идет к макаронам.

Снимаю шкурку с помидоров, режу их на мелкие кусочки. Наливаю в сотейник оливковое масло, когда оно разогреется, кидаю помидоры и закрываю их крышкой. Ставлю на средний огонь.

Потом добавляю мелко порезанные листочки базилика и давленый чеснок.

Все делаю на глаз, примерно на пять небольших помидоров три зубчика чеснока и штук десять листочков базилика. Ароматнее базилик зеленый, чем фиолетовый.

Соль и сахар по вкусу. Можно добавить чайную ложку сухих прованских трав.

И тушу под крышкой еще минут пятнадцать.

И запах, и вкус соуса просто чудесные!

Ну вот, пожалуй, и все. Чем могла – поделилась.

Кухня… Сколько времени ты у меня отняла, сколько сил! Как за эти годы я от тебя устала! Как я порой ненавижу тебя, стою и бурчу: как мне все надоело, ну сколько можно – один хочет одно, второй другое. Посадила всех вас на свою шею, а вы и пользуетесь, избалованные эгоисты! А я, между прочим, вам не кухарка, я, между прочим… писатель!

Я бурчу, ворчу, говорю нехорошие и недобрые слова, швыряю половник, ору на попавшихся под руку… И снова стою у плиты. Как приговоренная.

Что это – судьба, моя вина, слабость характера? А может, ответственность, чувство долга, любовь к своим близким? Не знаю. Не знаю и продолжаю завидовать женщинам, живущим по-другому. У меня это не получилось, увы.

Это и воспитание, и привычки. И все-таки, подозреваю, моя приязнь к хозяйству и любовь к готовке. И еще – любовь к своим близким. Когда все усаживаются за стол, пробуют первую ложку борща, когда закатывают глаза от запаха пирогов или жареного цыпленка…

Нет, я все равно по-прежнему раздражаюсь и все равно ненавижу кухонное рабство.