Автор
Наступает третий день сентября, и Вадим опаздывает, как никогда прежде. Катя сидит у окна, обводит глазами ленту новостей в телефоне, улыбаясь сама себе. Она вспоминает их последнее свидание — белые розы на столике, оперу, они оба красивые и счастливые, ночь полна нежной страсти. Может быть, лучшее было уже в прошлом....
Крымский едва заметно усмехнулся, Морозов в прошлом году развёлся со своей второй женой — такой же высокой и темноволосой. Обычно он не запоминал жён и девушек своих знакомых и партнёров, но Киру Морозову он запомнил. С ножом в груди. Случайно спас ей жизнь, когда просто шёл по улице с работы. Север быстро оттаял и сказал:
— Бренд Филина не нуждается в поддержке. Это его блажь и позерство. Только и ждёт, как выйдет на сцену и откроет новый театральный сезон. Его жизнь и есть театр, одного актёра — Святослава Филимонова.
— Вы с ним, насколько я слышал, теперь партнёры?
— Он стал крупным инвестором и игроком-хищником на рынке, с ним приходится считаться.
— Непонятно, что его потянуло к нам на стройку, мог бы распушить перья для московской публики. Ностальгирует?
Север на минуту задумался и сказал то, от чего Вадим будто окаменел.
— Скорее его руководитель проекта потянул в родные пенаты, — усмехнулся Север. — Отбитая? Так он её называет? Я её видел пару раз с ним в Москве, у него дома.
— Всё по плану, — стиснул зубы Вадим. — А что?
— Филин сорвал нашу встречу и резко сорвался в ваши края. Я подумал, что-то случилось.
У Вадима подступил горький ком желчи к горлу — случилось, Катя теперь свободна. Весь этот год Отбитая вешала ему лапшу на уши, что они с Филимоновым старые знакомые, просто друзья.
Крымский не помнил, как добрался до отеля, о чём они говорили с Севером, слышал только шум в ушах от бешено стучащего сердца. Внутри всё горело, как пламя в горниле души раздуваемое мехами ревности.
Когда он увидел точку на карте рядом с самым лучшим отелем в городе, его кулак врезался в стену.
Номер отеля за две недели превратился в пыточную камеру, в которой пленник с зажатым ключом в руке, всё никак не мог из него выбраться.
