Автор
Наступает третий день сентября, и Вадим опаздывает, как никогда прежде. Катя сидит у окна, обводит глазами ленту новостей в телефоне, улыбаясь сама себе. Она вспоминает их последнее свидание — белые розы на столике, оперу, они оба красивые и счастливые, ночь полна нежной страсти. Может быть, лучшее было уже в прошлом....
Не мог бы ты его кормить вместо меня?
— Что? Какого кота?
Вадим подозрительно взглянул на неё, никакого кота у себя во дворе, а тем более на кухонном подоконнике он ни разу не видел.
— Он приходит обычно, когда тебя нет дома, скребется в окно на кухне, я ставлю ему миску. Он ест и уходит. Корм в пакете, верхний ящик около мойки. Так покормишь, а то морозы сильные?
— Хорошо, покормлю.
— Его зовут Кексик, если что.
— Кексик, значит, — вздохнул Вадим.
* * *Катя ненавидела больницы, хотя в прошлый раз она неплохо там отдохнула, возможно, это было связано с тем, что там ее никто не навещал и она не чувствовала себя больной. Здесь же к ней относились как к умирающей, такое у неё было ощущение. Её снова начало накрывать какой-то непроглядной чернотой, в голову лезли мысли в чёрно-серых тонах, которые она гнала от себя прочь, но они всё равно возвращались обратно.
Вся её жизнь превратилась в одно сплошное ожидание. Утром она еле вставала на завтрак и утренний обход, сдавала анализы, а потом просто ждала своего Великана. Хоть она и говорила, чтобы он не приходил так часто, она его всё равно ждала.
Каждый день он говорил во сколько приедет и приезжал, иногда два раза. Когда Вадим приходил, она всегда улыбалась ему и не отпускала его руку, но стоило ему уйти, как хандра окутывала её влажной простынёй, под которой было не продохнуть.
Сергей приходил через день, Тасе она приходить запретила, чтобы не наводила мокроту, Алису тоже попросила не навещать её. Из-за Вадима на неё и так косо смотрели остальные женщины на этаже, к ним-то никого не пускали.
* * *В Международный женский день к ней пришёл Вадим, принёс красивый букет цветов и сказал, что дома её ждёт подарок. Катя была уверена, что этот подарок детская комната, которую он сделал из кабинета, пока ее не было дома.
Потом дни её пребывания в больнице пошли по накатанной, как день сурка, каждый день одно и то же — ожидание, тягучее, как смола, и ничего больше. Она всё меньше улыбалась и не хотела никого видеть, аппетит пропал. Прошла третья неделя, как она была здесь. Вадим всё также приходил каждый день и всё больше хмурился, глядя на её синяки под глазами.
