Автор
Наступает третий день сентября, и Вадим опаздывает, как никогда прежде. Катя сидит у окна, обводит глазами ленту новостей в телефоне, улыбаясь сама себе. Она вспоминает их последнее свидание — белые розы на столике, оперу, они оба красивые и счастливые, ночь полна нежной страсти. Может быть, лучшее было уже в прошлом....
Я думал, ты будешь рада, что я твоего Кексика на улице в мороз мерзнуть не оставил.
— Это не Кексик, Вадим! Мой Кексик — чёрный огромный котяра, с отмороженными ушами, а ее я в первый раз вижу!
Вадим посмотрел на развалившуюся на полу кошку-самозванку.
— Она как-то утром сидела на крыльце, вся в снегу, мороз был. Мне что-то жалко ее стало, оставил ее в гараже, наложил ей еды и насыпал опилок, чтоб не нагадила. Подумал, пусть греется, потом уйдёт, а она всё не уходила. Так и осталась. Тебе дома, пока меня нет, веселее будет.
Катя прыснула от смеха, глядя на растерянного Вадима, вот откуда на нём шерсть, а она уж себе придумала.
— Она точно ничем не болеет? — с подозрением спросила Катя, подходя к кошке поближе.
— Точно. Я за это кучу бабла отвалил, — проворчал Вадим, беря на руки с пола мурчащую животинку.
Катя погладила её у него на руках и вздохнула в притворной печали.
— Притащил домой какую-то левую бабу, стоило оставить одного! Ну ладно, зато красивая! Вадим, а может она чья-то?
— Не знаю, но она на улицу что-то не рвётся.
— А ты её стерилизовал?
— Она стерилизованная, как мне сказали.
— Значит точно чья-то была. Ладно, живи пока у нас, пушистая морда, — вздохнула Катя, поглаживая ее по шёрстке.
Вечером, когда супруги лежали в кровати, обнимая друг друга, к ним присоединилась Зефирка, которая улеглась со стороны Кати и замурлыкала от удовольствия.
— Она с тобой что ли спала, пока меня не было?
— Да.
— Что?! Меня совсем чуть-чуть дома не было, а моё место уже занято?! Никакого к тебе доверия!
Великан обнял свою малышку, покрывая поцелуями её исхудавшее личико.
— Хорошо что ты дома. Без тебя не спалось.
— И мне без тебя. Обними меня покрепче и будем спать.
Они устроились поудобнее в обнимку рядом с кошкой, которая прижалась к животу Кати, свернувшись клубочком.
— Я люблю тебя, Великан, сладких снов.
— Я тебя люблю больше, Бесстыжая, — прошептал он ей на ушко, уткнулся носом в шею и счастливо засопел рядом с женой.
* * *Катя думала, что если она будет дома, а не в больнице, ей станет лучше, но её подавленное беспокойное состояние никуда не делось. Единственное, что её как-то отвлекало от навязчивых мыслей о плохом это Вадим и их кошка. И если первого почти весь день не было дома, то вот Зефирка из дома не выходила вообще.
