В роскошном саду раздается веселый смех девочек. Я забыла про экзамен и укрылась в тихой беседке. Но мое отсутствие заметили — теперь передо мной стоит выбор: пересдача или еще хуже. В воздухе кипит напряжение, а атмосфера ставится на волосок между шумным весельем и неудачей....
Граф оттеснил его, проходя в дом. Жестом велел спутнице зайти следом.
– Ничем не могу вас порадовать. – Барон не торопился приглашать их дальше прихожей. – Мелани по-прежнему нехорошо и…
– Я привел целителя, – сказал Генрих.
У барона забегали глаза, алые прожилки на носу стали заметней.
– Нам не нужен целитель. Я в состоянии позаботиться о своей дочери.
Граф окинул взглядом пятна на камзоле, развязанный шейный платок и серые полосы на расстегнутом воротнике. Да он и о себе самом не в состоянии позаботиться без дочери! Пока Мелани была здорова, Элмер выглядел вполне прилично.
– Не сомневаюсь. Но я обязан позаботиться о своей невесте. Госпожа Бекман – одна из лучших целительниц в стране, и кто бы ни пользовал вашу дочь…
– Благодарю за беспокойство, граф, – перебил Элмер. – Но пока я остаюсь отцом и буду заботиться о Мелани сам.
– При всем уважении, барон, я настаиваю. Позвольте госпоже Бекман осмотреть вашу дочь.
– Она уже получает должное лечение.
Пропойца явно темнил. Если бы Мелани в самом деле была больна, он бы схватился за возможность. Барон любил дочь – насколько может любить человек, почти не бывающий трезвым. Но услуги целителя ему не по карману – Генрих был прекрасно осведомлен о состоянии финансов своего будущего тестя.
– Возможно, помощь госпожи Бекман ускорит выздоровление. Я не намерен надолго откладывать помолвку.
Барон замялся, явно подбирая возражения, но в затуманенный спиртным разум, похоже, больше никакие аргументы не приходили.
– Или вы передумали? – поинтересовался граф.
– Нет, я..
– На два слова, барон.
Он взял под локоть хозяина дома, выволок его на улицу и захлопнул дверь. Перед целительницей придется извиниться и компенсировать неловкость дополнительно. Но слишком уж настойчиво барон упирается.
– Так что произошло на самом деле? – Он замер на миг, осененный страшной догадкой, и едва заставил себя спросить: – Она жива?
Собратья по ордену часто шутили, что лучшая жена – зомби.
