Хриплые нотки заставили соски болезненно сжаться:
— Я плохо сплю ночами. Расскажете мне свою любимую сказку?
В животе скрутился тугой жгут возбуждения. Невозможно было контролировать ноющую тяжесть, спровоцированную его голосом. Аглая ощущала себя нимфоманкой, но никак не могла остановить сорвавшийся на бег пульс.
Поскользнувшаяся и упавшая Элори вернула Аглаю в реальность. Втроем они бросились ее поднимать.
Элори смущенно залепетала:
— Простите меня… Если мы и проиграем, то только по моей вине… Не гневайтесь, княжна… Я так всех женихов распугала. То горячий суп на кого-нибудь пролью, то упаду сама и толкну нечаянно. А один из женихов, представляете, за мое платье зацепился и… с лестницы упал. Все переломал… Отец считает, меня ведьма какая-то прокляла. Вот кому такая жена неуклюжая нужна? Да еще и проклятая. Ох… Вот он подо мной точно обрушится… Или я сама с него свалюсь…"
"Они как раз дошли до деревянного настила, соединяющего два берега. Аглая хорошо помнила, в каком ужасе была, когда увидела его впервые.
Она взяла Элори за руку и крепко сжала холодную ладонь девушки:
— Не бойся. Если вдруг он обрушится, то упадем вместе. — Она заставила себя улыбнуться. — А я плавать не умею. Так что, постарайся пройти и не упасть.
На глазах Элори появились слезы. Жермена взяла ее за другую ладонь:
— Будем барахтаться в воде втроем. Как раз насобираем все необходимые ингредиенты.
Аглая преувеличенно бодро рассмеялась. Элори шмыгнула носом и тихо прошептала:
— Спасибо.
Горячая широкая ладонь обхватила руку Аглаи. Она вздрогнула, как от электрического разряда. Пальцы закололо от простого и вместе с тем невероятного прикосновения. Даже дышать стало тяжело.
Она обернулась к принцу. Он крепко держал ее за руку. Длинные пальцы слегка гладили тыльную сторону ладони.
— Я умею плавать. Идемте.
Вчетвером они осторожно двинулись по узкому мостку. Страх упасть в воду исчез. Вместо него осталось покалывание в пальцах и тепло, распространяющееся от ладони по всему телу.
Палач, не спеша, но уверенно вел их за собой. А Аглая могла думать лишь о том, как невыносимо приятно чувствовать его руку. Всего лишь прикосновение ладоней, но такое невыразимо сладкое, на грани запретной ласки.
Пальцы принца не уставали поглаживать ее кожу. Аглаю начала бить мелкая дрожь. Ей хотелось большего, но признаться себе в этом она не могла. Приходилось закусывать губу и одергивать себя. Пытаться привести в чувство.
Как он может быть одновременно резким и грубым, как в читальне, и заботливо-нежным, как сейчас? Словно два разных человека. Нет его злобного презрительного взгляда. И кажется, что кто угодно, но только не этот человек мог назвать ее шлюхой.
Тонкой юркой змейкой в мозг заползла предательница-мысль.