Аглая бросила взгляд на свою мать, которая недовольно покусывала губы. "Почему ты это сделала?" Мать вздохнула и прикрыла рот ладонью: "Твой Ванюша — доктор физико-математических наук. Все время, что он проводил на твоих работах..." Аглая отложила вилку, глаза ее сверкали предвкушением новой загадки и приключений....
Аглая поймала несчетное количество призывных взглядов, брошенных на Дамазы. Они все надеялись утолить его боль.
Рассказывая об этом, Лазаж смеялся: «Не смотрите на меня так, королева… Они не думали, что вы вернетесь и не теряли надежды… Но он грезил лишь о вас. Был верен вам… Человек в нем погиб вместе с вами. Только волк поддерживал жизнь в теле. Но и волку нужны только вы. А теперь вы вернулись. И он возвращается к жизни. Вот так мы любим. Одержимо.»
Аглая понимала, что тоже заразилась этой одержимостью. Наверное и в ней жил дикий зверь, который желал быть навечно со своим мужчиной.
"Ее пугала собственная любовь. Зависимость. Тяга к нему. И в то же время, это было что-то необъяснимо прекрасное. Быть любимой. Быть желанной. И знать, что так будет вечно. Навсегда.
Представление закончилось. Волчьи сыновья и их жены хлопали и кричали артистам. В воздух взлетали золотые монеты, цветы и шелковые ленты. Всеобщая радость и ликование казались безудержными и немного дикими. Аглая пришла в себя. На глаза снова попался ребенок.
Аглая тяжело вздохнула.
— Понравилось представление? — Дамазы убрал с ее лица прядь волос, и Аглая повернулась к нему.
Какой же он красивый. Могучий. Несгибаемый. Сильный. Но без нее он стал иным. Сейчас Аглая была закутана в теплые меха. На ее шее приятным грузом висело великолепное ожерелье. Они сидели на двух величественных тронах в уютной ложе.
А ей хотелось остаться с ним наедине. Сбросить с себя все это, прижаться к нему и ласкать губами каждый сантиметр изрезанного шрамами тела. Выпить до дна всю его боль.
— Твой запах изменился. Никогда не мог понять, о чем ты думаешь.
Его слова все еще звучали резко, отрывисто. Зверь, который едва научился говорить. Но глаза по-прежнему сияли ярко.
Аглая улыбнулась:
— Я пропустила все представление… Задумалась.
— О чем? — Его рука не отпускала ее ладонь, все время сжимая.
— О том, что тебе было совсем неинтересно смотреть. Ты все делаешь для меня. А я для тебя — ничего.
Он улыбнулся. Той самой прежней улыбкой — по-волчьи хитрой и самоуверенной.
— Мне не много надо.
— Я тоже хотела показать тебе представление. Но ты их, кажется, не любишь. — Она понизила голос и перешла на интимный плавный шепот.
Дамазы тут же напрягся. Потянулся к ней, навис грозной фигурой.
— Твое представление я посмотрю.
Аглая подалась ему навстречу.
