Аглая бросила взгляд на свою мать, которая недовольно покусывала губы. "Почему ты это сделала?" Мать вздохнула и прикрыла рот ладонью: "Твой Ванюша — доктор физико-математических наук. Все время, что он проводил на твоих работах..." Аглая отложила вилку, глаза ее сверкали предвкушением новой загадки и приключений....
Коснулась кончиком языка шершавых губ и еще тише прошептала.
— Сегодня ночью. Ты получишь то, чего давно хотел.
Его голос был надтреснут, еще более звериный, чем обычно:
— Ты моя. Больше ничего…
Она покачала головой:
— Я сама приду к тебе и попрошу… Буду умолять… Ты помнишь?
Его глаза вспыхнули. Ярко, почти ослепляюще.
— Помню…
Голос осип, но что-то все же неумолимо изменилось. Его взгляд. И приоткрытые губы. В нем был… человек. Аглая потянула его ладонь к своим губам и нежно поцеловала тыльную сторону. Дамазы вздрогнул.
* * *Сегодня ночью к молодому князю пришла его Плененная Вальпури. Она была прекрасна. Молода, смела и свободна. Белая сорочка, усыпанная сияющими камнями, укутывала желанное тело. А ткань, скрывающая все лицо, кроме глаз, колыхалась от каждого шага. Ее волосы сияли серебром. А глаза — страстью.
Она остановилась в полосе света из круглого зеркала в старой деревянной раме. Глаза вороны и совы осветили совершенные изгибы. Он видел, как она красива. Он знал, что она желает ее.
Ее руки были повсюду на его теле. Она была слишком хороша для него. От ее ласк невозможно было сдержаться. Ему хотелось рвать все вокруг, царапать когтями, выть, задрав голову к луне.
На ней не осталось ничего, кроме тонкого полотна ткани, скрывающей лицо. Черные буквы его имени на белой коже оказались смертоносным искушением.
Он сорвал с ее лица маску, пусть это и означало верную гибель.
— Я хочу видеть твое лицо.
Алые губы подарили самую греховную улыбку.
Стоил того, чтобы однажды она сказала:
— Я прошу тебя… Сделай меня своей…
Он не мог ей не подчиниться. Он всегда ей подчинялся. Пусть даже она об этом не знала.
Несколько месяцев спустя…
Я потянул одеяло, обнажая ее тело.
Реальная… Еще лучше, чем я помнил. Накрыл ладонью ее грудь и вдохнул аромат волос.
Она все больше пахла мной. Становилась моей частью. Проникла мне под кожу. Моя сладкая чародейка.
— Дамазы…
До сих пор было непривычно слышать свое имя из ее губ. С ней вообще все казалось новым и непривычным. Безумие постепенно отступало.
