Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Ха! Испугал! Дотащу, конечно! Подумаешь, десяток ступеней!
Легко поднявшись, я остановилась на верхней площадке, обернулась глянула на него, дескать, учись как надо. Он нахмурился, ливрею оскорбленно одернул и устремился к другой девице, которая выбиралась из только что подъехавшей розовой кареты.
Едва я переступила через порог, как у меня перехватило дыхание и сердце восторженно споткнулось. Холл меня сразил своей торжественностью. Светлые стены были украшены скульптурами древних героев и изысканной позолоченной лепниной.
Я даже на миг растерялась, почувствовал себя неуютно в своем мятом дорожном плаще и со старым чемоданом в руках, но быстро справилась с волнением и приветливо обратилась к солидному мужчине, в черном фраке:
— Добрый день!
— Здравствуйте, — он ответил с учтивым поклоном, — чем могу помочь прекрасной даме?
— Я на отбор приехала, — произнесла не без гордости, — и не знаю, куда идти.
— Вас ожидают в северной башне, — он покосился на мой чемодан, но ни слова не сказал.
— Спасибо, — я его искренне поблагодарила и побрела в ту сторону, где по моим ощущениям находился север.
Пока я блуждала по залам да переходам, другие претендентки куда-то делись, и у меня возникло нехорошее предчувствие, что я немного заблудилась.
На пути, как назло, не попадалось ни единого человека. Здесь вообще есть кто живой? Или они от меня прячутся?
Я, наверное, ползамка обошла, пока наконец не вывернула к узкой винтовой лестнице, рядом с которой на стене красовалась табличка с золотыми тиснеными буквами: Северная башня. Сей факт меня крайне обрадовал и преисполненная оптимизма я начала свой подъем.
Через три длинных пролета я остановилась, чтобы поудобнее перехватить чемодан. Еще через три пришлось снова останавливаться, чтобы перевести дух и стереть пот со взмокшего лба. Еще через пять я уже начала причитать, как старая бабка:
— Башня! Почему именно башня? Неужели нельзя было встретить нас внизу, на первом этаже?
М-да, чемоданчик-то надо было отдать. Чем выше я поднималась, тем тяжелее он становился.
