Несмотря ни на что, Ксанка боролась за свою жизнь в шумной клинике для неудачниц. Громкие голоса и смех постоянно напоминали ей о своей нервной уязвимости. Ее каждый день – настоящая битва, где каждое слово и действие можно истолковать как признак ее неудачности.
Все девушки встрепенулись и теперь с интересом наблюдали за тем, как Барсон, важным шагом идет к двери и распахивает ее.
На пороге стояла двадцатая претендентка на сердце жениха.
— Простите, я опоздала! Дверь заклинило, и я никак не могла выйти из комнаты, — пропыхтела растрёпанная, запыхавшаяся блондинка и попыталась зайти внутрь, но распорядитель не спешил отступать в сторону. Так и стоял в дверях, преграждая ей путь.
— Боюсь, ваше участие в отборе завершилось, — произнес он без единой эмоции, — аххис уже вывел вас из числа претенденток.
— Что? Как? — у нее вытянулось лицо, а глаза стали огромные преогромные, — Но почему??? Я же опоздала всего на десять минут.
— Всего? Вы считаете, такой ответ допустимым?
Девушка беспомощно затряслась:
— Нет…но… я же не по своей воле задержалась. Я просто не могла выйти… Дверь не открывалась.
— Мне жаль, — без улыбок ответил Ленд Барсон. — Правила отбора строги и одинаковы для всех.
— Но можно ведь что-то сделать? Пожалуйста!
— Разрешить приступить к испытанию претендентке, вовремя на него не явившейся, может только… жених.
При этих словах все взгляды устремились на Нольда, который чуть склонив голову на бок, лениво наблюдал за происходящим.
— Пожалуйста! — она сложила ладони и с мольбой посмотрела на сына наместника, — этого больше не повториться.
— Что скажете? — Барсон тоже обернулся к блондину.
— Я очень ценю пунктуальность, — холодно ответил Нольд, и его красивые губы чуть дрогнули в циничной, наигранно сочувственной улыбке.
Вот поганец! Жалко ему что ли? Пусть бы вошла. Может, она умная и показала бы себя с самой хорошей стороны."
"В этот момент я заметила улыбку Натаэллы. Полную холодного торжества и злорадства. Она даже не пыталась спрятать ее, прикрыться лживым сочувствием. Нет, она ликовала, глядя как по щекам блондинки побежали горькие слезы. Ее самодовольство было так очевидно, что я поняла — дверь у бедняги заело не просто так.
Началась та самая нечестная игра, о которой меня предупреждала мудрая Ромерта.
Быстро скользнул взглядом по остальным, я поняла, что сочувствие на отборе вообще популярностью не пользуется. Все сидели тихо, молча, не шевелясь. Никто не возмутился, не бросился поддерживать бедную девушку, которая уже рыдала, сотрясаясь всем телом. Да и бесполезно это было — последнее слово за Нольдом, а он уже сказал свое жестокое «нет».
Все правильно. Чем меньше конкуренток, тем больше шансов на победу. Каждая сама за себя.
