В отборе для нового ректора академии участвуют студенты с уникальными талантами и способностями. Каждый предмет - это как драгоценный камень: бриллианты, золото или серебро, а иногда даже простая бронза может стать ключом к успеху. Однако выбор не всегда очевиден, и каждый участник должен решить для себя, стоит ли отказаться от своей идеечки, когда участь уже взвешена на весах судьбы....
— Мелания Тарт, вы обвиняетесь в организации нападения, причинении вреда нескольким людям путем подмешивания им в напитки запрещенных веществ и в покушении на убийство человека. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Пройдемте, — официально произнесла Клара, приблизившись.
Мелания сопротивлялась, но ее протесты слились для меня в ничего не значащие крики. Бенедикт подошел ко мне и, придерживая за локоть, помог подняться. Я смотрела то на Фарба, то на ректора.
"Мелания призналась сама — если задуматься, это был единственный способ доказать ее вину. Ей не отвертеться. Не удивлюсь, что у Спригатто где-то здесь спрятан хитроумный записывающий артефакт.
«Что ты готова сделать, чтобы наказать виновницу?» — вспомнился вопрос Бенедикта. Когда я на него отвечала, то даже не представляла, что меня ожидает. Даже сейчас я не отказывалась от своих слов, но это вовсе не означало, что мне не хотелось всыпать ректору люлей.
— Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — прошипела я, грозно сверкая глазами на Бенедикта.
— Обнять? — невинно предположил он, хотя его взгляд был обеспокоенным. Я ощутила щекотку целительских заклятий.
— Ага. Задушить до смерти в своих объятьях, — пошутила мрачно.
— У тебя будет еще море возможностей, — пообещал ректор.
— Уж я надеюсь.
— Извини. — Бенедикт поцеловал меня в висок.
— Да чего уж там, — откликнулась так, будто прощала невозвращенные пять никсов, одолженные год назад на стакан вишневого компота в академической столовой. — Но это вовсе не означает, что я не захочу отомстить. Ты у меня в долгу, и в будущем, что бы я ни натворила, обязан простить мне все, если попрошу.
Бенедикт сделал задумчивое лицо. Придерживая за руку, он вел меня к выходу.
— Все, кроме измен, — наконец серьезно заявил он.
— Вы, господин ректор, сильно уж забегаете вперед, — проворчала я ради порядка.
Бенедикт на мгновение прикрыл глаза.
— С тобой мне ничего другого не остается.
— Это на что ты намекаешь?
— Ни на что. Идем. Тебя должен осмотреть лекарь.
— Нет, я правда хочу узнать. — Откуда-то у меня появились силы спорить.
