В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
— Эйгра Рлис поднялась на ноги и, утерев кровь, буркнула: — Прости.
Лотанари посмотрела на Плетущую Путь, на ее сестру, скривилась и равнодушно бросила:
— Сама дойду. А простить… Знаешь, что сейчас происходит? Где-то там, в лесу, сильный и смелый мужчина сражается с нежитью. Он один, и прикрыть его некому. Простить. Ты себя-то сможешь простить, если он умрет?
С этими словами Лота развернулась и медленно побрела в сторону замка. Она больше не чувствовала боли, перегорела. Или же сердце болело сильней? Или просто… Просто где-то там сильный и смелый мужчина сражался против стаи вилкулов.
Глава 9
— Она в беспамятстве уже вторые сутки, а вы бездействуете!
Лота нахмурилась: кто в беспамятстве? Почему не позвали лекаря? У эльфов хорошие целители… Или Эльфхиир ей приснился?
«Надо найти Лиму, — промелькнула в голове мысль. — Только досплю чуть-чуть. И сразу встану».
— Она уходит!
Принцессе стало даже интересно: кто уходит? Куда уходит и почему это так важно? Ведь если кто-то уходит, то он потом обязательно вернется.
— Да сделай же уже хоть что-нибудь, оршери ты остроухая или лучшая целительница Эльфхиира?!
Голос паникующей женщины казался Лотанари мучительно знакомым.
«Лима? — как-то отстраненно предположила леди Шан Нейрин и ответила сама себе: — Нет, она не умеет так сильно бояться. Отважную лесную красавицу не научили паниковать».
Мысли текли все медленнее, и Лота невольно представила себя опускающейся на дно океана. Красивое песчаное дно, и чтобы вокруг непременно яркие ракушки.
«Я просто подожду, пока сердце не перестанет болеть», — сказала сама себе Лота. И тут же удивилась: с чего бы ее сердцу болеть? Она молода и здорова, придворный лекарь даже ворчал сквозь зубы, что старшую принцессу Нериса лопатой не убить. Ну, конечно, это ворчание не предназначалось ни для чьих ушей, но сложно что-то утаить от Лимаатрис. Лота помнила, что в тот день почувствовала себя странно польщенной.
«Но сердце и правда болит, — вдруг поняла Лотанари. — Почему? Может, это я ухожу?»
Заставив себя открыть глаза, она увидела лишь темноту. Справа и слева, сверху и снизу — непроглядная тьма.
— Я ушла? — с истерическим смешком вопросила Лотанари, и темнота издевательски промолчала в ответ. — Значит, я должна вернуться. Тот, кто уходит, обязан вернуться. Если его, конечно, ждут."
"Лотанари не сомневалась: ее ждут.
