В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Лима. Идрис. Идрис!
События последних дней молнией пронеслись перед ее мысленным взором, и принцесса закричала. Она кричала и кричала, и темнота вокруг нее как будто пошла рябью. Но леди Шан Нейрин не видела этого, она просто захлебывалась своим горем.
Горло обожгло болью.
— Я скорблю с вами, Лимаатрис. Но леди Шан Нейрин уходит сама. Мы не способны удержать добровольно уходящую душу.
— То, что вы ни на что не годитесь, я уже поняла. Лота боец, а не трепетная фиалка, — прорычала Лима.
И Лота вновь ощутила это странно-приятное чувство.
— Ты еще укуси ее для полноты картины, — хрипло произнесла Лотанари, превозмогая сухую, скребущую боль в горле. — Почему я ни драрха не вижу? И не чувствую?
— У вас на глазах повязка, — произнесла незнакомая принцессе эльфийская целительница. — И мы вас обездвижили — вы пытались расцарапать себе грудь. Сейчас я…
— Выйду вон, — зло произнесла лисица. — Как я понимаю, Лота «передумала уходить», а значит, нужды в тебе больше нет.
— Но…
— От стертых ног еще никто не умирал, клянусь Лесом и своей душой — ты будешь первой целительницей, которая получила под зад ногой.
— Не первой, — хмыкнула эльфийка.
Однако Лота услышала шорох одежд и стук двери. А через мгновение она ощутила свое тело — тупую ноющую боль в ступнях, саднящие царапины на груди и подозрительную резь в глазах.
— Давай-ка я тебя напою.
Кислый напиток успокоил горло, и Лота смогла задать два самых важных вопроса:
— Что с Идрисом и что с моими глазами?
— Ты умудрилась чем-то отравиться, — поспешно ответила лисица.
— Идрис говорил, что Каменная Россыпь сочится зеленым туманом. Почему ты не говоришь, что с ним?
Матрас заколыхался, как будто Лима присела на кровать. И через мгновение Лота ощутила, что подруга взяла ее за руку.
— Тебе нельзя волноваться. Если ты заплачешь, то слезы вступят в реакцию с мазью.
В голове у Лоты мгновенно стало пусто и звонко. Нельзя волноваться. Слезы. Оплакивают мертвых, верно?
— Они нашли его тело? Я уже плачу, Лима, — глухо произнесла Лотанари. — Не молчи.
— Тело не нашли. Только место, где… Где его… Место, где он сражался. На самом деле поиски продолжаются. — Лимаатрис крепче сжала ледяную ладонь Лоты. — Никто не сдался. Просто я считаю, что пытка надеждой — слишком жестоко.
Лимаатрис говорила что-то еще, но Лота не слушала.
