В глубинах подземных провалов и заброшенных храмах ждут вас длинные плоские черви Драрх, неприятный запах которых заставит зашуршать ваши волосы. На белых полях зеркальных пустошей вы встретите туповатую клушу-беременную, которая смотрится как извиняющаяся принцесса. Здесь каждое существование обречено на вечное одиночество и неудачу....
Подойдя к любимой, Идрис призвал проекцию своего герба и извлек оттуда Малую Корону, которая была похожа на венок из трав и полевых цветов.
«А может, это и есть венок, просто кто-то покрыл его глазурью из драгоценных металлов», — подумала Лота.
Венец совершенно не ощущался на голове. И у Лоты даже возникло желание поднять руку и проверить: точно ли он там?
«Теперь надо что-то сказать. Я должна сказать что-то умное, что-то красивое», — панически подумала Лота.
— В беседке невест я сказала, что вижу себя с кисточкой, — начала Лотанари и тут же пожалела о таком выборе слов.
Она на мгновение склонила голову, а когда подняла глаза, то увидела, что проворные официанты разносят гостям вино.
— Арристоэль ирлори. Эссентиль ла сфер, — пропел кто-то чистым голосом.
«Флир, наверное», — мелькнуло в голове Лоты.
Все подхватили эту короткую фразу, и леди Шан Нейрин, смутившись, спрятала лицо на груди любимого.
— Арристоэль, — коротко произнес Повелитель и повел свою невесту к брачному древу.
Он не просил Лоту закрыть глаза, она сама предпочла зажмуриться, чтобы через минуту до крайности удивиться:
— Пещера?!
— Мы же тоже жили в пещерах, — рассмеялся эльф. — Все как у предков — чистейший песок на полу, ритуальный каменный нож и каменная чаша. И брачное ложе.
— И какими же клятвами мы обменяемся? — спросила Лота.
— Своими собственными.
Лота села на простую, не особенно широкую постель, а Идрис поднял с песка кинжал и чашу. Опустившись на колени у ног возлюбленной, он поранил свою ладонь и, глядя Лоте в глаза, уверенно произнес:
— Клянусь любить тебя до конца своей жизни. Слышать тебя, понимать и принимать тебя. Доверять тебе как себе и доверять себя тебе.
Небольшую каплю крови Идрис втер в каменный бок чаши и протянул нож Лотанари.
— Клянусь любить тебя до конца жизни, — эхом откликнулась она и надрезала свою ладонь.
И она, по наитию, растерла свою каплю крови поверх крови Идриса. В тот же миг чаша наполнилась прозрачной водой, которой Идрис омыл их небольшие раны. Секундное жжение, и кожа вновь чистая и невредимая.
— Жена моя, — с восторгом выдохнул Идрис. — Моя жена. Я думал, сойду с ума. Ты ведь специально меня дразнила.
— Мне было больно и страшно, муж мой, — шепнула Лота.
