В старой квартире скрывается загадочная бабушка, которая умеет решать все проблемы внучки с безупречными советами. Лариса не могла себе представить жизнь без заботливой поддержки, но однажды встретила эту самую бабушку — опытную женщину, способную решить любые трудности одним простым взглядом и несколькими словами....
Может, просто рядом оказались."
"Двое молодых людей в белых халатах оттеснили от меня помогавшую мне парочку. Один деловито проверил пульс, заглянул в глаза, проверяя зрачки. Другой стащил рукав пальто, споро натянул манжету измерителя давления.
— Сто тридцать на восемьдесят. Бабуль, да вы космонавт. — Хохотнул первый, глянув на показатели. — Как зовут?
Я попыталась представиться, но язык не слушался.
Фельдшер помрачнел, кивнул коллеге, который быстро сбегал за каталкой. Меня перегрузили с лавочки на раз-два — вес у меня птичий, сложно не справиться.
Противно заскрипели колёса каталки, характерно хлопнули закрывающиеся дверцы скорой. Завыла сирена.
— Женщина около девяноста, подозреваю инсульт. — скороговоркой отчитался медик по рации.
Все это я фиксировала, не особо уже понимая происходящее.
Последней осознанной мыслью, метавшейся в угасающем сознании, была:
— Только не паралич. Хочу уйти быстро…
1
Страшно чесался нос.
Я подняла непослушную, тяжелую со сна руку и с наслаждением почесалась, тут же мысленно ойкнув.
«Не паралич. Хорошо» мелькнула мысль и пропала, смытая нахлынувшими воспоминаниями. Скамейка, приступ, скорая… я, наверное, в больнице. Надеюсь, телефон из сумочки не украли, и я смогу позвонить внучкам. Номера я их и так помню, но с аппаратом-то попроще будет.
Приоткрыв глаза, я поискала взглядом сумочку. Осмотрелась еще раз, уже более осознанно.
На палату комната походила мало. Ни тебе белых стен, ни больничной койки. Я возлежала — другого слова не подберёшь — на необъятном ложе, полном одеял и вышивки. Вверх от кровати уходили деревянные резные столбы, и откуда-то оттуда, с высоты, помахивали на сквозняке кисточки балдахина. Я полулежала, полусидела в скоплении шелка и пуховых подушек, укутанная несколькими слоями одежды и пледов по самые уши.
В кресле напротив меня сидела неизвестная девица, вместо униформы медсестры или хоть белого халата облачённая в средневековое платье горничной.
Девица вышивала, низко склонившись над пяльцами.
— Вы кто? — негромко спросила я.
В тишине комнаты это прозвучало, как выкрик. Девица вздрогнула, подняла на меня округлившиеся от радости глаза.
Я тоже вздрогнула, только по другой причине.
