В мире, где демоны и люди живут в вечном равновесии, ты будешь удивленна своей способностью ужиться даже здесь. Проходя столовую, ты перекидываешься фразами так же легко, как и на Земле, лишь иногда подбираясь к темы из-за рогов некоторых студентов.
Именно то, что они очень похожи на мамочек, помогает мне сдержаться и не сказать, что красивейший тут вовсе не котик, несмотря на золоченые рога и броню со вставками из золота и драгоценных камней. И даже блестящие стразы, наклеенные на верхние веки и расходящиеся к вискам ему не помогают.
Леонхашарт молча позволяет женщинам покинуть помещение. Его спокойствие, ледяное выражение лица, слегка приподнятые уголки губ и вмиг потемневшие глаза намекают (да просто кричат, чего уж) о том, что на действие котика уже придумано противодействие.
У котика под взглядом Леонхашарта волосы начинают топорщиться сильнее, вроде как дыбом встают.
— Хорошо, — Леонхашарт одаривает его хищной улыбкой, демонстрируя неожиданно острые клыки. — Тебе в самом деле надо повторить азы. Я не возражаю.
— Ты и не можешь, — в голосе котика прорезается несвойственная ему неуверенность.
— А чтобы ты лучше повторял, за тобой будет присматривать седьмая невеста. Вторая невеста, поменяйся с ней местами. Седьмая невеста — придвинь свою парту вплотную к парте нашей шестнадцатой невесты.
— Что? — котик подскакивает. — Я не невеста! Я жених! Нечего выставлять меня непонятно кем!
— Я обучаю невест. А ты блестишь ярче, чем они, так легко перепутать, — нарочито вздыхает Леонхашарт. — Седьмая невеста назначается твоим куратором.
Сидящая слева от меня Манакриза встает…
— Не надо! — котик хватает уже поднимающуюся соседку за руку. — Сиди со мной, сиди рядом со мной!
— Я не могу отказать архисоветнику Леонхашарту, — улыбается Тирина.
И она одаривает Леонхашарта обожающим взглядом."
"— Да не хватайся ты так за нее, — усмехается Манакриза, — и не бойся: если будешь хорошо себя вести, я не обижу.
— Я не боюсь! — Вздернув подбородок, котик садится.
Рядом со мной устраивается Тирина, складывает руки на груди так, что грудь выпирает вперед и обнажается краешек алого кружевного бюстгальтера. Манакриза придвигает парту вплотную к парте котика и садится рядом с ним.
Леонхашарт снова пробегается по мне ласкающе-раздевающим взглядом, не обращая внимания ни на других невест, ни на притихшего котика, и произносит почти томно:
— Итак, все в сборе, можно начинать лекцию.
Сегодня у него какой-то особенно чарующий голос, и этот его проникновенный взгляд, и снова мысль о том, что он знает, какое белье прислали нам вчера… Облокотившись на стол, я наблюдаю за Леонхашартом, он рассказывает о благородных семьях и правилах этикета.
