В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
Моя подруга из института. Она подрабатывала официанткой в свободное время, поэтому, неудивительно, что я застала ее тут, в черно-белой форме.
Она вышла из-за угла, осторожно оглянувшись.
— Извини, я не хотела подслушивать. Мне нужно было вернуться в зал и я случайно наткнулась на вас. Он что, психопат? Как твоя рука… боже. — она ахнула, не закончив, и я опустила взгляд. На запястье наливалась синим пятерня. С такой злостью этот урод сжимал меня. — тебе принести лед?
— Все в порядке. Не надо. — ответила я. Перед отцом этот ублюдок не так плохо вел себя.
— Я могу задержаться. — ответила Лианн. — Но я вообще хотела найти тебя по другому поводу. Мой парень сказал сегодня мне кое-что. Это касается тебя. Лучше присядь.
5
— Куда? — поинтересовалась я. Тут не было стула.
— Я фигурально выражаясь, Ассоль. Хотя, идем. — она взяла меня за руку, повыше синяков и повела куда-то вглубь. Когда она открыла дверь в тесную комнату, я увидела кучу раковин и чистых тарелок стопкой.
Лианн усадила меня на стул, и, достав из крохотного шкафчика чашку с рисунками, так отличающуюся от посуды здесь, налила мне туда кофе из термоса. И сразу, похоже, взяла быка за рога:
— Ты ведь знаешь, что мой брат работает в той самой тюрьме, где сидит сын Винтеров? Он охранник.
— Я помню. И? — я слышала об этом, когда на всю страну гремело то громкое дело. Лианн тогда сказала, что тюрьму неделю осаждали журналисты и ее брат даже засветился на телевидении.
— Эш Винтер вышел. Он видел его на днях.
С последними словами подруги, я ощутила ледяной страх, медленно скользнувший, как змея, в самое сердце и ужаливший его. В последний момент я опомнилась, сжав в руках кружку, которая едва не выскользнула на пол.
— Он же должен сидеть еще долго. — вырвалось у меня с выдохом. Много-много десятков лет. За то, что он натворил, за все свое безумство.
— Понятия не имею, почему его выпустили, но это произошло.
Я мотнула головой.
— Плохо. Расскажи ему. — произнесла Лианн, а я ничего не ответила ей. Рассказать? Это не та история, которую можно б было рассказать вечером за ужином. Мне говорили никогда не приближаться к сыну Винтеров, а я это правило однажды нарушила. Это знают несколько человек, а мой отец, ради его же безопасности — нет. Не успела я подумать об этой безопасности, как подруга продолжила: — Это ведь опасно.
