В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
— Разве? — прикрыв глаза, произнес он. Затем выжал низ футболки, задрав ее и показав немного своего тела. Я в этот момент задумчиво уставилась на него. Просто ужасно так думать о своем несчастном друге, которому осталось недолго, но он мог бы в самом деле осчастливить собой свою истинную, будь она хорошей.
Затем мой взгляд опустился ниже, на мокрые штаны.
…Если, конечно, он укоротит себе достоинство…
Нет, я не уверена в счастливой жизни его истинной.
И, надеюсь, Эш не будет выжимать при мне штаны. Пожалуйста.
Я опомнилась от этих ужасных мыслей только когда почувствовала на себе пристальный взгляд альфы.
— Ты — развратный альфа. — выдохнула в панике я. И заметила, как уголки его губ приподнялись. Он смотрел на меня все с тем же высокомерным выражением, сообщающим о том, что он в курсе, что я подумала недавно. — Я скажу твоему врачу, чтобы он предложил тебе другие подавители.
— Про развратность мне говорит та, кто только что смотрела мне ниже пояса? — усмехнулся Эш, иронично посмотрев в сторону, словно чтобы больше меня смутить.
— Уймись. — шикнула я, отворачиваясь от этого ухмыляющегося чертового альфы.
Затем я направилась к магазину, надеясь, что он обойдется без дальнейших подколов. По дороге выкинула сломанный стакан в мусорку. Пока я стряхивала мокрые ромашковые лепесточки с руки, Эш приблизился ко мне сзади, и в отражении витрины я заметила, как это животное наклонилось и примеряется к моей шее, отчего у меня вырвался крик:
— Эш Винтер!!!
Резко обернувшись я зло посмотрела на него, пока он выпрямлялся.
— Пф. Теперь вся округа знает, что я здесь.
— Отлично. Может, на людях ты постесняешься себя вести подобным образом. Не трогай мою шею, надоедливый альфа.
— Раньше ты была не против укуса за шею. Что-то случилось, Ассоль?
Сколько иронии было в его словах. Резко отвернувшись, чтобы скрыть свое снова покрасневшее лицо, я толкнула дверь в магазин.
Потому что до этого он был на сто процентов моим другом. Иначе я не могла его воспринимать. Я снисходительно отнеслась к его заскокам, пытаясь ему помочь вернуться на путь истинный, но то, что он творит, уже переходит все границы. И мои границы он… отодвигает. Это самое беспокоящее.
В магазине я взяла два ромашковых чая — для меня и для этого дурацкого альфы, но оплатить на кассе не успела — это сделал Эш.
