В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
Тогда я знал, что когда придет время, я сделаю все, чтобы ты принадлежала только мне.
Я закрыла рот, но все равно еще не могла справиться с шоком от его признания. Какого черта? Кажется, предыдущая милая картинка прошлого треснула и осыпалась осколочками. В эти пустоты надо вставить новые картинки, где я успешно борюсь с симпатией к Эшу, зная, что я не омега, а он планирует после совершеннолетия сделать со мной всякое.
Извращенный альфа. Что у тебя в голове? Бесстыжий. Мы были друзьями. Нахальное животное.
Его дыхание внезапно коснулось моего лица.
— Ассоль. — в голосе альфы снова появились низкие, рычащие нотки. От звука которых у меня желудок с сердцем местами поменялись. — Либо ты, наконец, отпустишь мои волосы, либо я трахну тебя здесь и сейчас.
39
От него исходила слишком мощная агрессия, от которой покалывало кожу. Думаю, будь я омегой, то уже скончалась бы от страха. Да, если честно, и у меня в первую секунду дрогнула рука, едва не разжавшись.
Но я не хотела уступать этому бесстыжему придурку.
Сжав его волосы так, что любому стало бы больно, я дернула их назад, а затем второй рукой уперлась альфе в челюсть, пытаясь со всех сил оттолкнуть его, и, желательно, выпихнуть из машины.
— Свали сам. — прошипела я. — И себя трахни, Винтер.
Стоило только этим словам прозвучать, как в эту же секунду его взгляд полыхнул, сменившись полностью золотым цветом.
Альфа, нависший надо мной, словно скала, опустил взгляд вниз. А затем, схватив одежду на мне, просто рванул в разные стороны.
Раздался треск, пока я в шоке застыла, разжав пальцы и выпустив его волосы из плена, не веря в то, что он натворил.
Просто руками. Разорвал плотную ткань надвое, как ветхие тряпки.
Моей груди и живота коснулась на секунду прохлада, а затем лизнул жар, который исходил от тела альфы.
Эш, выпрямившись, смотрел на меня свысока, своим гребаным надменным взглядом, будто торжествующим, что он так легко доминирует надо мной, а я ничего не смогу с этим поделать.
