В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
— У тебя всегда были такие скучные истории, Ассоль. За них я не дам тебе видео.
— Да что ты? — мрачно ответила я. Блин, я ему, вообще-то, объясняю, что бесполезно бегать от истинности. Тупица. — Хорошо, Винтер, я проведу с тобой гон. Удаляй все записи.
Альфа, похоже, не ожидал этого.
Я заметила, как он застыл. Все это время он смотрел на меня с таким безразличным лицом, но сейчас его зрачки резко расширились после моих слов. И я почувствовала, как в воздухе между нами полыхнуло напряжение.
Конечно, я соврала ему.
Просто пусть отдаст видео, а я попрошу папу отправить меня отдыхать в другую страну. Я давно хотела полежать на пляже у моря. А он пускай идет к истинной. Пусть падают в пучину страсти и влечения, и пусть он больше никогда не думает о том, чтобы переспать с кем-то другим. Я почти что доброе дело сделаю — соединю два страдающих сердца.
В конце концов, что он мне сделает-то? Не будет же начинать конфликт с моим отцом? Причина для войны “Ваша дочь мне не дала” даже звучит паршиво.
— М. — внезапно коротко выдохнул Эш. Шок исчез из его глаз. Взгляд стал острым, пристальным, удушающим. Словно он взял меня на прицел. Очень неприятное чувство. — Надо же, как все просто. Ты мне всегда казалась такой правильной девочкой, Ассоль. Неужели на деле ты обычная блядь? — он усмехнулся, обнажив клыки, а я почувствовала себя отвратительно. Словно в меня плюнули.
— Выбирай слова, Винтер.
— Смысла больше нет выбирать. Мое отношение к тебе поменялось. — Он внезапно резко наклонился ко мне, опираясь на подлокотники стула, а я отпрянула, вжавшись в спинку. Его лицо оказалось перед моим. — Ладно. Видео я удалю. Предварительно сняв копии и сохранив себе на память.
— Нет. — вырвалось у меня. — Мы так не договаривались. Удаляй.
— А, все понятно. Ладно.
Я не успела спросить, что ему понятно, как он убрал одну руку с подлокотника и повернулся, взяв компьютерную мышку.
Ммм… Ну, если ""ладно"", то хорошо.
Я задумчиво смотрела на его совершенно спокойный профиль. Свет от мониторов сделал тени на его лице немного резкими, подчеркивая сильнее его красоту. Делая его почти что картинкой с обложки. На него действительно девочки всегда обращали внимание — и обычные, и омеги. Но боялись приближаться. Знакомые омеги говорили, что они чувствуют в нем что-то очень плохое.
