В закутке отбросов где наказывают самых опасных преступников, год выглядит как вечность. Полицейский, занятый ремонтом наручников на руке осужденной, неожиданно обращает на это внимание — а она сама уже не знает, что значит быть человеком после нескольких лет здесь.
— Какой у тебя острый стал язык, Ассоль. — он едва усмехнулся. — Может, используешь его по-другому?
Фух… Гон точно делает из альф озабоченных животных. Если бы я была омегой, я бы уже уехала на необитаемый остров. До всех этих тестов на истинность. Всю жизнь терпеть возле себя человека, который в определенный период теряет верхнюю голову и думает только нижней — это очень сложно.
И это ведь у него еще гон не наступил.
Даже не хочу представлять, во что превращается Эш во время него.
— Ты уверен, что твой подавитель не просрочен? — спустя некоторую паузу, во время которой я переваривала его поведение, поинтересовалась я.
В этот момент возле двери раздался странный стук, будто что-то уронили. Я вздрогнула, и мы синхронно с Эшем повернули головы.
На пороге стоял блондинчик.
У меня вырвался тяжелый вздох.
Здорово. Он ведь так мало сегодня видел. Давайте дадим ему посмотреть еще больше неудобных сцен между мной и этим долбанутым альфой.
16
Рука блондинистого альфы была поднята на уровне груди, но ладонь пустовала, потому что телефон валялся на полу.
"— Вы серьезно? — задал он вопрос, снова посмотрев на нас. — Мне, может, попозже зайти?
Эш выпрямился и вместе с этим, сгреб ткань моей футболки на груди и грубо поднял со стола следом. Мои ноги, наконец, снова коснулись пола.
— Нет. Что случилось? — спросил он, а блондин вздохнул, вздернув брови.
— Тут тебя ищут. По поводу картинной галереи. — он сделал шаг в комнату, а затем протянул Эшу разбитый телефон, и альфа забрал его, бросив взгляд на экран.
— Хорошо. — коротко ответил он. — Проводи ее и убедись, что она покинула территорию и больше сюда не вернется.
— Видео. — напомнила я, а Эш, приподняв бровь, посмотрел на меня с таким лицом, будто не понимает о чем речь.
— С ним будет все в порядке. Не переживай, я сохраню его. Сделаю сто копий, чтобы уж наверняка.
Что он за скотина? Он ведь прекрасно понимает, о чем речь, чего ерничает?
— Ты…
— Пока, Ассоль. — он перебил меня так легко, а затем поднял к уху телефон блондинчика и произнес, отвернувшись от меня: — Да, слушаю.
В ответ ему из динамика полился чей-то взволнованный голос. Протяжно вздохнув, я развернулась, потому что чувствовала, что взгляд блондина, молча ожидающего меня, вот-вот прожжет мне спину.
