В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
Внутри нее образовалась сосущая пустота, которую нужно было срочно заполнить. Но Хорган не торопился. Он вдруг сменил тактику и вместо того, чтобы полностью и сразу погрузиться в желанное лоно, начал входить в нее мучительно медленно.
Девушка нетерпеливо захныкала. Ее руки вцепились в его плечи, влажные от испарины. Сейчас она готова была молить, чтобы он вошел в нее полностью. Но Хорган не спешил прерывать эту сладкую пытку. Мышцы на его руках вздулись узлами, лицо застыло от напряжения. Он погружался в нее миллиметр за миллиметром, заставляя прочувствовать каждый миг этого действа.
Не выдержав, Кира сама подалась ему навстречу. Сама приподняла бедра и обхватила его ногами за талию. Он больше не мог удерживать себя на краю. С мучительным стоном Хорган скользнул в нее полностью, и только тогда понял, что его непослушные губы беззвучно шепчут:
- Девочка... моя девочка...
Черт возьми! Он опять чуть все не испортил!
Мгновенная злость вскипела внутри, затмевая рассудок.
На кого он злился? На себя? На собственную слабость? Или на ту, что лежала под ним, встречая каждое его движение?
Хорган не знал ответа.
Злость смешалась с желанием, превращаясь в бурлящую лаву. И эта лава толкнула его вперед, лишая контроля.
Это было как наваждение. Как одержимость.
Они бросались навстречу друг другу, будто враги, столкнувшиеся на ринге. Проникали друг в друга до самого дна. Отдавались яростно, самозабвенно, не желая думать ни о чем, кроме этого мучительного, украденного у судьбы наслаждения.
И оно пришло. Накрыло их с головой, точно лавина. А потом отхлынуло, оставив на смятых простынях два мокрых от пота тела. Обессиленных и изможденных.
Тяжело дыша и чувствуя, как в груди набатом бьется сердце, Кира, не глядя, нащупала руку Хоргана и сжала. Ее охватило странное ощущение. Словно она предала самое себя. Свою суть, свою сущность. И от этого внутри стало по-настоящему горько.
- Прости, если я был слишком груб, - услышала она хриплый голос.
- Ничего, - ее губы слабо дрогнули.
Перевернувшись набок, Хорган заглянул ей в глаза.
- Это правда? - спросил он таким серьезным тоном, что Кира невольно замерла. - Правда, что ты сказала?
- О чем?
- О втором шансе.
Она ответила легкой улыбкой:
- Ну... почему бы и нет?
Он продолжал смотреть, словно чего-то ждал, и под его пристальным взглядом Кира все больше ощущала неловкость.
Чего он хотел? Что пытался увидеть? Неужели подозревал ее в чем-то?
Да нет, не может быть.
