В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
- Видимо, у командора есть свои источники информации. Все, хватит болтать, - он закончил делать пометки и раздраженно дернул ее за шиворот. - Шевелись!
Послав ему яростный взгляд, Кира поднялась."
"Что ж, один мужчина, хоть и такой пугающий, это лучше, чем пара сотен оголодавших без женщин старателей. С одним она как-нибудь справится. В конце концов, справлялась же до сих пор!
Послав Рубану кривую гримасу, Кира встала и отряхнула одежду.
***
Выйдя из зала, Хорган несколько минут стоял в коридоре, пытаясь справиться с охватившим его волнением.
Там, в зале, когда он заглянул в глаза той девчонке, ему показалось, что он заглянул в глаза своей бездне. Он увидел в них то, чего ему не стоило видеть. То, что давно и прочно похоронил в глубине своей памяти.
Или думал, что похоронил.
Девушка.
Майя...
Он не заметил, как произнес это имя вслух. Сначала шепотом, пробуя его звучание на вкус. Потом чуть громче, перекатывая на языке и чувствуя, как по телу до самых кончиков пальцев пробегает нервная дрожь.
Майя...
Всего два коротких, непритязательных слога.
Но они отозвались внутри глухой болью. Будто кто-то сковырнул старую рану, уже успевшую зарубцеваться. И снова, как и много лет назад, ему захотелось разорвать свою грудь, чтобы выпустить эту боль на свободу.
Сколько лет он не позволял себе даже думать о ней?
Его русоволосая, смешливая майская девочка с сумасшедшинкой в зеленых глазах. Такой он ее запомнил.
У той, в зале, глаза тоже зеленые, но другие. Опасные. Взгляд настороженный, дерзкий. Это взгляд дикой пантеры, готовой защищать свою жизнь до конца. В ней словно горит огонь - неукротимое, жгучее пламя, которое уничтожит любого, кто решит его приручить.
А у его Майи в глазах плескалось бескрайнее море, такое, каким он его всегда представлял. Спокойное и безмятежное. В ней не было дерзости, не было непокорства. Она была мягкой, послушной и ласковой девочкой. Его половинкой...
Если только у дерранга вообще может быть половинка.
Закрывшись в кабинете, он первым делом открыл бар и, не задумываясь, плеснул себе в бокал щедрую порцию коньяка.
Напиток стоял здесь уже так давно, что плечики бутылки покрылись слоем пыли.
