В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
Они шли цепочкой, одна за другой, такие смешные и нелепые в этих толстых, бесформенных шубах. Но в их чуть сгорбленных спинах, в опущенных плечах и безвольно повисших руках чувствовалась обреченность."
"Женщины, которых не выбрал никто. Женщины, которые станут общественной собственностью. И она должна была стать одной из них, разделив одну участь на всех. Командор Хорган избавил ее от этого кошмара. Должна ли она быть ему благодарной?
Наверное, должна. Но, странное дело, Кира не испытывала даже намека на благодарность.
- Долго будешь стоять? - недовольно осведомился Рубан. - Или жалеешь, что тебе с ними не по пути? Так не стесняйся, скажи, я тебя быстро определю обратно в барак.
- Да? - ее побелевшие от мороза губы сложились в кривую усмешку. - А что командору своему скажешь?
- Да уж найду, что сказать.
- И какие же?
- А это сама скоро узнаешь. - Он с внезапной злостью шлепнул ее прикладом пониже спины. - Шевели ногами, я не собираюсь здесь ночевать!
Прошипев в его сторону пару нецензурных проклятий, Кира нехотя подчинилась.
Четыре месяца тюрьмы не прошли для нее даром. Прежде тихая, хорошо воспитанная девушка из приличной семьи изменилась.
Иногда Киру посещали мысли: а как бы отнеслась мама к таким изменениям? Или Майя... Они одобрили бы то, во что она превратилась?
Ответ был очевидным, но она гнала его от себя. Запрещала себе думать об этом, потому что с такими мыслями приходили и муки совести.
Но последнее время это чувство стало ее вечным спутником.
Дорожка к дому командора, как и единственная улица в поселке, была расчищена.
