В паломнях космодрома горит синий свет антенн, всполохи лунного свечения отражаются на морде зеркала времени. Ян Хорган ощупывает твердую сталь порта, чувствуя дыхание будущего в груди. А ночь здесь – как вода, теплой и мягкой, нежно обнимая планету.
- Что вы здесь делаете?
Отсчитав до пяти, Хорган медленно повернулся к нему:
- Не думал, что мне нужно особое приглашение.
- Простите, сэр, - мужчина тут же смешался под его пристальным взглядом. - Просто...
- Что?
- Не ожидал сегодня увидеть вас здесь.
- Это почему же?
- Ну... - сдвинув меховую шапку на лоб, Дерренс смущенно поскреб стриженый затылок, - парни сказали, что вчера вы из ратуши ушли не один.
- И? - Хорган прищурился. - Договаривай.
- Я подумал, раз уж вы дали выходной остальным счастливчикам, то и сами...
- Буду прохлаждаться в постели с избранницей? - по лицу командора скользнула кривая ухмылка. - Извини, что разочаровал. Сколько тонн уже отгрузили?
- Три тысячи, - комендант вытянулся в струну, услышав в тоне Хоргана опасные нотки.
- Мало. До конца смены должно быть отгружено семь.
- Сэр, но...
- Есть возражения?
Пронзительный взгляд пригвоздил коменданта к земле.
- Нет, сэр, никак нет.
- Отлично.
Оставив Дерренса переминаться с ноги на ногу, Хорган стремительным шагом направился к зданию космопорта. Комендант, сам того не желая, задел его больную струну, и теперь она резонировала внутри, наполняя дерранга глухим раздражением.
Нужно было срочно заткнуть эту пробоину. Заглушить боль, которая разъедала душу, как ржавчина разъедает металл. А Хорган знал не так много средств, чтобы забыться.
Вчера он смалодушничал, позволив себе напиться. И результатом его малодушия стало насилие над девчонкой. Даже сейчас он чувствовал на себе ее ненавидящий взгляд.
Возможно, он должен был извиниться...
Эта мысль мелькнула в его воспаленном мозгу, будто яркая вспышка в кромешной тьме.
Едва не запнувшись на ровном месте, Хорган резко остановился.
Извиниться... Он должен был извиниться...
Да нет, с чего ему перед ней извиняться? Она не выглядела слишком потрепанной, когда он проснулся. Наоборот, судя по взгляду, эта малышка с удовольствием придушила бы его прямо во сне. А он, дурак, глядя на нее не мог думать ни о чем другом, как только об ощущении ее влажной плоти на его члене! И в тот момент, когда она тянулась за банкой с кофе, он представлял, как нагнет ее сейчас над столешницей, рывком задирая подол рубашки до самой шеи, а потом вонзится между ее ягодиц, таких упругих и нежных, что при мысли о них его член наливается сладкой болью.
Если бы он не сбежал, то так бы все и случилось. Он бы снова трахал ее, как безумный, представляя, что перед ним не она, а другая. Та, которой у него больше нет.
Наверное, он действительно сходит с ума.
