Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
В этом я уже тогда не сомневался, меня ломало на скамье подсудимых, не от подлости близких, нет… от того, что не могу ее поцеловать, обнять… вдохнуть аромат, который я уловил даже сквозь разделяющее нас расстояние.
Купленные свидетели распинались в том, какой я монстр. Прокурор выдавал одну фальшивую улику за другой. А мой адвокат… продажный червь… а другого мне никто бы не позволил взять, лишь разводил руками и предлагал во всем сознаться.
Брать на себя убийство мужика, которого до этого в глаза не видел? Никогда! Вешать на себя тавро убийцы.
А по факту я нашел его тело, хотел помочь, но меня взяли. И к убитому меня умело так подвели. Я тогда сопляк был неопытный. Двадцать лет всего стукнуло. Попался в сети Ползунова. Я еще тогда в полной мере не изучил его подлючую натуру.
Хоть к своим двадцати уже за плечами имел колонию для несовершеннолетних. Уже позже я узнаю, что и туда мне папаша помог попасть.
Но разве это имеет значение, если на меня смотрит голубая бездна?
В этот момент я понял, как рушились целые империи из-за женщин. За этот взгляд… можно все отдать… и никогда не пожалеть…
А и сейчас не сожалею.
Я сожалею… не уберег. Сожалею, что никогда не была моя…
Но она подарила мне сына. Нашего сына… Не им, а именно мне.
Я не помню того процесса. Из головы вылетело, что вопреки стараниям адвоката, планировал защищаться. Я был еще наивным юнцом, и во мне теплилась надежда на справедливость. Мне казалось, что мир не настолько жесток. Что люди умеют сострадать, они добрые. И мой отец, пусть он не простой человек, но он любит меня.
