Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
Но они это знают, подкалывают меня… потому, вполне допускаю, что та же Галя могла подговорить слуг… или кто-то еще, кто завидует моей «безумно счастливой» семейной жизни и «заботливому» мужу."
"Ненавязчиво расспрашиваю прислугу, охрану, подходил ли кто-то к комнате. Но никакого вразумительного ответа не получаю. Камер над нашей комнатой нет. А рассказывать про записку я не хочу. Довольно с меня унижений.
Стараюсь отвлечься. Иду в комнату к Марусеньке. Занимаюсь доченькой, веду ее на кухню завтракать. Моя малышка всегда разгоняет тучи над моей головой.
— Гулять пойдем? — спрашивает моя лапулька.
— Обязательно! Погода такая солнечная! — выглядываю в окно.
— Карина, к вам курьер, — на кухню входит домработница.
— Хорошо, спасибо! — киваю.
Беру дочку за руку и иду к двери. Скорее всего, кто-то прислал очередной пафосный подарок, чтобы угодить моему мужу. Не все же вчера могли присутствовать лично и не всем Вадим разрешил. А в этом пафосном террариуме подлизываться и пускать пыль в глаза — необходимый навык для выживания.
Охрана непроверенного курьера не пропустит. Потому даже не волнуюсь.
В дверях стоит молодой паренек и держит в руках голубую коробку с огромным бантом.
— От кого посылка? — уточняю.
— Дьяков Геннадий Семенович и его супруга, — выпаливает не задумываясь.
Киваю. Даю парню на чай. Забираю коробку.
— Ой, какая красивая! — дочка бегает рядом и хлопает в ладоши. — Давай откроем!
Имена мне не знакомы. Но я всех и не знаю. Наверное, кто-то хочет выслужиться перед Вадимом.
— Давай! — ставлю коробку на журнальный столик. Хоть дочь порадую, уже плюс.
Позволяю моей лапульке возиться с бантом, открывать коробку, столько счастье в ее глазках, сердце ликует. Снимаю картон… а там…
— Вау! Мама! Никогда не видела таких цветов… — доченька прыгает вокруг огромного букета.
А я от ужаса превращаюсь в статую. Мне хочется надрывно орать. Но ужас меня парализует. Я продолжаю неотрывно смотреть на букет.
Просто синие розы. Очень красивые… сердцевина небесно-голубая, а на кончиках постепенно проявляется темно-синий оттенок. Потрясающий градиентный переход. Такими цветами действительно можно любоваться, но почему они меня режут? Почему у меня ощущение, что стебли опутывают мое горло и не дают дышать?
Сажусь на диван.
