Автор
В палате медленно разгорается жар, а боль укутывает каждую клеточу тела. Каждый шепот соседа и каждый звук за окном кажется знакомым. Вы выжимаете последние силы из себя, чтобы выйти из этого подземного мира, но руки подводят, а сердце готово треснуть. С каждым днем документы становятся ближе к тому, кем она всегда была уверена — женщиной, чужой и непонятной. Уйду ли я прежде чем они меня найдут?...
У него статья была проще, соответственно и хлопот меньше.
А вот со мной было сложнее. Не все получилось с первого раза. Брат не сдавался. Спустя семь месяцев я получил свободу.
Двери тюрьмы закрылись за мной. Я вдохнул запах свободы и задохнулся от горечи. Отец украл у меня пять лет жизни. Пусть я отмотал не полный срок, но пять лет… пять долгих лет вдали от нее… от моей Василисы…
Я ненавидел его из-за нее. И моя ненависть росла пропорционально моей одержимости голубкой.
— Наконец-то воля, Ник! — Бодя приехал за мной на тачке.
Больше никого.
Ожидал ли я ее увидеть? Нет. Знал… не придет… Но все ж мыслишка мелькала, а вдруг…
Воля дарит надежды. Теперь все будет иначе. Я уничтожу Льва и заберу себе свою Василису.
Тюрьма не убила во мне наивные мечты безумца. С голубкой мой мозг отключался.
Я вышел в центре города. Бодька неплохой мужик, но его общество сейчас напрягало. Снял номер в отеле. Подошел к окну. Смотрю на дождь за окном… так непривычно нет решеток… дождь воспринимается иначе… тут все другое… кроме воздуха, его по-прежнему нет без Василисы.
Узнал, что Льва нет в городе. А где же она? В их доме Василисы нет. Понимал, что при желании она легко меня найдет. Но я не мог сидеть на месте. Изнывал от желания увидеть ее. Мы не виделись три месяца… Я задыхался, иссыхал… мне срочно нужна была Василиса…
Со Львом она не уехала, тогда где она?
На второй день под вечер Вадим уговорил меня поехать в ресторан. Все ж как-никак на волю вышел. Я согласился, были дела, которые надо было обсудить. Кроме Василисы мне надо было осваиваться на воле.
— Здаров, брат! Мы тебя уже заждались, — Вадим ждет меня за столиком.
А я уже ничего не вижу. Рядом с ним стоит моя голубка… Он ее по-хозяйски обнимает за талию.
— С освобождением, Никита, — ее ангельский голос раскалывает сознание.
— Василису ты знаешь, но представлю ее тебе еще раз, как свою возлюбленную, — говорит Вадим и целует ее в губы.
Глава 22
Адекватный человек бы все понял, отступил, переболел и стал бы жить дальше.
Нет, не тюрьма закаляет. Отсидка по сравнению с реальностью — рай. Там я мог тешить себя иллюзиями и ничего не видеть. А тут я сидел с ней за одним столом, поддерживал болтовню брата и умирал, каждую секунду ощущал, как сгораю заживо, как боль сжирает мое сердце, как демоны гложут мои кости.
