Лично мне это крайне неприятно, но под подозрением вы все. До единого. И пока эти подозрения не развеются, историей с блогером будут заниматься другие сотрудники.
Есаков никак не мог угомониться, и слова про нежелательность «новых вопросов» явно пролетели мимо него.
– Так Антон только что сказал, что блогером будет заниматься Колюбаев. Как же…
– Так же. – Зарубин слегка повысил голос. – Я принял другое решение, вы его слышали. Разглашение тайны следствия – прерогатива УСБ, работать будут они, мы туда не суемся, пока они сами не попросят. Антон, продолжай совещание. Я к руководству.
Аппаратные игры
– Про видео слышал?
– И слышал, и смотрел. Все уже знают.
– Что министр говорит?
– Такое говорит, что никому не пожелаешь услышать. Под Большаковым земля горит.
– Ну, поздравляю, теперь тебе и карты в руки.
– Да погоди, рано радоваться, там не все просто… Может выясниться, что утечка не от его людей.
– Не от его – значит, от моих, без вариантов.
– Ты про следствие забыл. Думаешь, Барибана поставили на это дело, потому что он лучший?
– Я слышал, Барибан – тяжелый алкоголик, им управлять легко, потому и поставили.
– Разбежался! Барибаном управлять – рулилка отвалится. Он действительно один из лучших, с этим не поспоришь, и связи у него такие, что с ним ничего невозможно сделать. Творит, что захочет, никого не боится. От него давно пытаются избавиться, но окаянства не хватает. А теперь вот и повод подвернулся. У всех свой интерес. И у тебя тоже. Комитету Барибан мешает, нам – Большаков, а тебе кто?
– Мне? Никто не мешает. Что за вопрос?
– Ой, да неужто? Говорят, у тебя засланный казачок появился, за которого сильно просили, и ты не мог отказать. Казачка-то иметь под задницей не очень комфортно, правда? Крепкое основание его задвинуть тебе не помешало бы. Заодно и того, кто просил, можно на место поставить, показать, кто в лавке хозяин. Чисто профилактически, чтобы в дальнейшем не обременял тебя просьбами. Что, я не прав?
– Прав. Ты всегда прав, когда трезвый.
Каменская
Она катастрофически проспала! Это же надо было так отрубиться! На часах начало двенадцатого. В квартире полная тишина. И собака же…
Настя в ужасе вскочила, сунула ноги в тапочки и рванула в ванную. Бруно! Несчастный Бруно, голодный, невыгулянный. Сидит там один и не понимает, что происходит, дадут ли ему когда-нибудь поесть и сходить в туалет или так и придется помирать без еды и воды, зато с организмом, переполненным отходами жизнедеятельности.
Записка, прикрепленная к двери санузла, сразу бросилась в глаза, и Настя облегченно выдохнула. Чистяков встал вовремя, собаку покормил и выгулял, уехал на работу. Снизу пририсовал смешную рожицу.
Зарубин позвонил, когда Каменская уже пила кофе.