Голос у него был такой, что Насте показалось, будто все эти материалы профессора Стекловой утратили свое значение и стали Сергею совсем неинтересны. Ей сразу расхотелось делиться результатами своих ночных бдений.
– Есть что-нибудь жизненно важное? – спросил он.
– Ничего особенного. Просто наблюдения и кое-какие соображения. Давай я твоему мальчику все расскажу при встрече.
– Хорошо.
– Отчество у мальчика есть?
– Зачем тебе? Он пацан совсем, просто Витя.
– Сережа, проснись! Чтобы куда-то войти, нужно или иметь пропуск, или быть в списках.
– Блин, не сообразил… Прости, Аська, навалилось тут всего, голова кругом с раннего утра. Щас, момент.
Из телефона донеслись шаги, звук открывающейся двери и приглушенный голос Зарубина:
– Лейтенант, тебя как по батюшке?
Ответа Настя не разобрала, услышала только неторопливый деловитый басок.
– Игоревич он, оказывается. Вишняков Виктор Игоревич.
Она записала имя на листочке. Включила компьютер, нашла нужный сайт, вышла на страницу кафедры уголовного права и криминологии, просмотрела список профессорско-преподавательского состава. За полтора десятка лет, прошедших с того времени, когда Анастасия Каменская писала диссертацию в качестве соискателя, состав обновился почти полностью, но кое-кто, с кем Настя была знакома, еще остался."
"Покопавшись в записной книжке телефона, она выудила пару номеров и принялась звонить, питая скромную надежду, что ее вспомнят. Минут через десять проблема была решена: Каменская Анастасия Павловна и ее племянник Вишняков Виктор Игоревич включены в список тех, кто выразил желание принять участие в научном собрании памяти профессора Стекловой.
Почему-то мешало чувство вины перед собакой. Ну какая вина? Пса покормили, прогуляли, он сидит дома, в тепле, в привычной обстановке, у него есть вода и игрушки. Что не так-то? «Ему одиноко, – думала Настя, – он решил, что его бросили навсегда, он же не понимает, что хозяева уехали всего на две недели. Он грустит и плачет».
Она скинула халат, натянула спортивный костюм и отправилась на шестой этаж проведать Бруно. Лабрадор лежал на подстилке в просторной прихожей и даже не вскочил при Настином появлении. Уткнул морду в вытянутые лапы и косил печальным глазом.
– Бруно, – позвала Настя, с удивлением отметив, что в ее голосе появились просительные нотки, – Бруно, мальчик, привет!
Никакой реакции. Только хвост чуть шевельнулся.
Она присела на корточки рядом с собакой, осторожно прикоснулась пальцами к голове, погладила массивную шею.
– Ты чего? Ты обиделся, что ли? Тебя же покормили вовремя, на прогулку вывели. А никто не обещал, что это каждый раз буду я. У меня есть муж, и тебя оставили на нас обоих, а не только на меня. Ну Бруно же! Кончай дуться.