В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
Чужие, ставшие близкими… А спустя мгновенье мое горло обжигает мой собственный окрик:
— Тимур!
Но он машет рукой, даже не оборачиваясь, скрывается в ванной, и я слышу, как через секунду уже громко стекает вода.
Я измеряю гостиную шагами несколько раз, кручусь нетерпеливо на месте, ухожу в комнату, а потом сажусь на кровать и прекращаю это бессмысленное занятие. Тимур так долго плещется в душе, что я почти засыпаю. Это все стресс, не иначе, да и усталость от долгих бесед, впечатлений.
К тому же, такие разговоры, что нам предстоят, с бухты-барахты не происходят, а за ночь ничего не изменится.
Выключаю свет и ложусь.
А в тишине и относительной темноте или благодаря подступающим снам эмоциональные качели, на которых я раскачиваюсь весь день, успокаиваются и все уже кажется не таким важным и срочным. Возможно, даже ненужным.
Мысленно мечусь от того в чем уверена — к тому, что так зыбко. И успокаиваюсь обещанием Тимура, что мы торопиться не будем.
Не торопиться…
Я настолько выжата, что это звучит как самое сладкое искушение.
Слышу тихие шаги — Тимур выходит из ванной, идет прямо в гостиную, не задерживаясь у моей комнаты. Слышу, как он укладывается. В тишине, без фона из телевизора, как и я. Слышу, как щелкает выключатель, и это действует на мой мозг как сигнал — я тут же падаю в сон.
А проснувшись, не могу понять, почему мне так жарко.
Почему, если лето прошло, в комнате уютно даже без кондиционера, но у меня такое чувство, будто меня засунули в печку живьем.
Может, я вчера выбрала одеяло — не плед?
Сбрасываю его.
Вернее, пытаюсь сбросить, потому что оно невероятно тяжелое и какое-то неподдающееся. А еще странно шевелится и снова наваливается, еще сильнее, чем раньше.
Открываю глаза, резко стряхнув с себя остатки уютного сна.
Переворачиваюсь на бок, и утыкаюсь взглядом в Тимура.
Глава 64
Алла
Я всматриваюсь в знакомые черты лица, задерживаю взгляд на длинных ресницах, на чуть нахмуренных светлых бровях — он всегда во сне будто ведет с кем-то невидимую войну.
"И понимаю, что меня не накрывает приятным теплом от макушки до пяток, когда он меня обнимает. Мне попросту жарко. Не умиляет больше его привычка прятать другую руку под подушку. Не тянет проверять губами, на месте ли его две маленькие родинки на левом плече.
И я не чувствую удовольствия от того, что мы проснулись в одной постели. Мне не хочется к нему прижаться сильнее, разбудить его поцелуем.
