В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
— И что, — подстрекаю его, когда Рита стихает, — так и оставим ее в своем заблуждении или попробуем исправить за ужином?
Оба бросают взгляд в зеркало.
И, словно обжегшись, тут же отводят их от предательской глади, которая отражает уже двойной интерес.
Конечно, это не все. Приходится подыграть в ресторане, и случайно толкнуть речь о том, что максимум, который я в состоянии приготовить — это горячие бутерброды.
Рита тут же принимается перечислять, что можно быстро приготовить занятой девушке на скорую руку.
По дороге обратно я прошусь, чтобы первой домой первой доставили меня. И оставляю этих двоих разбираться самим, куда ехать и надо ли двум взрослым людям, которые друг другу понравились и которых уже не держат комплексы и условности, вообще расходиться.
Дома с удовольствием избавляюсь от костюма, пряча его в дали шкафа на ближайшее время и выдыхаю.
Достав из сумочки телефон, и даже видя, что не было ни звонков, ни сообщений в вайбере, все равно проверяю. А вдруг? Ну мало ли — было время.
Ложусь спать, чтобы не думать, не ждать, убеждаю себя, что устала, и стоит только закрыть глаза…
Но так и лежу без сна.
Долго.
Не думая ни о чем, чтобы еще больше себя не накручивать. Грустно, что-то давит и будто рвется внутри, отчего чуточку больно.
Кручусь с боку на бок, без толку считаю овечек и тут же сбиваюсь. Устаю еще больше, чем раньше.
Но стоит только представить, как где-то там так же без сна от неудовлетворенного любопытства мучается генеральный, как улыбка начинает медленно стирать грусть.
— Спокойной ночи, Лев Николаевич, — посочувствовав возможному товарищу по несчастью, бормочу в темноту своей комнаты. — На сегодня вы прощены.
И, пожалуй, это первое доброе дело, которое платит добром.
Закрывав глаза, я наконец засыпаю, и снится мне…
Правильно!
Снится мне генеральный!
Так что да, статистика по добрым делам не нарушена.
И вообще, если у генерального и случилась бессонница, он мне за нее отомстил, потому что утром моей первой мыслью было: любопытно, а у него на самом деле столько кубиков пресса?
Остальные данные, которые я тоже увидела, меня не заинтересовали, так что это чисто эстетический интерес.
