В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
Начав всерьез волноваться, пытаюсь ей дозвониться. Телефон издает гудки, но абонента не вызывает, что на нее не похоже. Так, подруга… у нее есть подруга… только я нахожу ее номер в контактах, как в двери звонят.
— Настя… — начинаю я, открывая дверь.
И замолкаю, заметив, в каком состоянии долгожданная гостья. Лицо бледное, она нервно кусает пухлые губы, держится за стену, смотрит на меня чуть испуганно своими мультяшными глазищами, а потом опускает их и молчит.
В квартиру она не заходит. Обнимаю ее за плечи, заставляю взглянуть на себя, приподняв пальцем лицо.
— Что случилось?
— Я… — вздыхает, снова упрямо молчит, а потом хватается пальцами за мою футболку, заливается внезапным потоком слез и немного испуганно шепчет: — Я… прости… я… я так спешила к тебе, что… нога подвернулась, и… сильно болит…
— За что ты просишь прощения? — недоуменно взглянув на нее, впрочем, не пытаюсь получить внятное пояснение. — Левая болит или правая?
— Ле… — она задумывается, всхлипывает, видимо, прислушиваясь к боли, и уточняет.
Она так крепко держит меня, словно думает, что я закрою дверь у нее перед носом, отправив ее восвояси. С трудом отцепив ее пальцы, осторожно беру ее на руки, усаживаю на пуфик в прихожей, убедившись, что ей так удобно.
На щиколотке правой ноги действительно какое-то покраснение. Припухлости пока нет, и так как Настя, пусть и с трудом, но может ходить, это больше похоже на растяжение связок, о чем я и говорю.
Но лучше поторопиться и убедиться.
Оставив ее, приношу стакан с водой и болеутоляющее.
— Ты куда? — спрашивает она удивленно.
— Мы, — поправляю ее. — В клинику — куда же еще.
— Правда?
От ее вопроса становится немного не по себе. И я молча подхватываю ее, на руках доношу до машины, размещаю с максимальным комфортом и вдавливаю педаль газа.
— Как это произошло? — спрашиваю ее по пути.
— Очень спешила к тебе, — рассказывает она, — перебегала дорогу, потому что такси остановилось не там, куда я его вызывала.
Мне хочется спросить: почему она не позвонила из такси, чтобы я встретил ее. Хочется узнать, почему не отвечала, когда звонил я.
А еще это ее «прости», виноватый и чуть испуганный взгляд заставляют меня проглотить вопрос, почему она приехала ко мне, если повредила ногу еще до того, как вообще села в такси.
