В просторной приемной дама с высокими каблуками ошеломленно смотрит на мужчины, бешено ходящего по коридору — это директор. Он в ярости! Сюжет быстро разворачивается вокруг невероятного переплетения судеб и шаткого равновесия драмы, где каждый шаг может спровоцировать необратимые изменения. Внутренняя атмосфера напряженности и нерешительности делает это произведение настоящей хитрой игрой слуха и мысли....
— Переходила через дорогу, — поясняет она и добавляет прежнюю жалобу: — С этим такси часто так неудобно…
— Да, конечно, — доктор бросает в ее сторону задумчивый взгляд и благоразумно не пугает юную пациентку, как неудобно бывает в троллейбусе или маршрутке. — Кстати, на случай, если вам все-таки понадобятся процедуры, а ездить каждый день на них будет доставлять неудобство, у нас есть вип-палаты, и…
— Нет уж, спасибо! — выпаливает девушка, даже не обдумывая такой вариант, и бросает на меня умоляющий взгляд.
— Будем уповать на волшебные мази, — смягчаю ее резкий отказ.
— Да, я справлюсь, — заверяет она. — Мне нельзя долго болеть!
И так как заверяет она не доктора, а меня, на этот раз задумчивый взгляд летит в мою сторону. Пожимаю плечами — сам пока не могу разобраться, что происходит.
— Ну что, идем? — спешит Настя.
И мужественно собирается скакать на одной ноге, держа в руках туфли, в которые не может влезть из-за повязки. Доктор участливо предлагает кресло до выхода.
Настя поворачивается к окну и всю дорогу молчит — наверное, лекарство действует хорошо. И слава Богу, а то сегодня я не удивлюсь, если она вдруг поинтересуется: подвезу ли я ее домой или высажу на обочине.
Она ведет себя странно. И я пытаюсь припомнить какие-нибудь звоночки, поясняющие это ее непривычное поведение.
Ни фига толкового в голову не приходит.
Выныриваю из мыслей, заметив, как пролетаю мимо зеленого знака аптеки. Выскакиваю за мазями, которые посоветовал доктор. И вроде бы отсутствую всего ничего, но к моему возвращению Настя успевает уснуть.
И выглядит при этом так трогательно и беспомощно, что мне становится ее жаль. Жаль оставлять одну в пустой квартире. К тому же, на ночь у меня она уже оставалась, так что, в принципе, ничего нового.
Правда, подъехав к дому, задумываюсь: с этим ее странным настроением не решит ли она, что, несмотря на травму, я настаиваю на том, чтобы ночь прошла бурно.
— Приехали? — Настя устало открывает глаза, всматривается в окно и оборачивается ко мне с такой светлой улыбкой, как будто я вручил ей подарок. И говорит уже другим, бодрым голосом, полным воодушевления: — Приехали!
Снова взяв ее на руки, несу осторожно, чтобы случайно не задеть ее ногу. Но такое ощущение, что нога беспокоит только меня.
