И то, что он прошел по воде не сбило меня со следа. Парню все равно придет конец.
Как же это мерзко и противно! Гоняться целой стаей за одним оборотнем, лишь потому что так приказал отец.
Тряхнул головой, прогоняя мысли. Это мой шанс усыпить бдительность отца. Я вижу рыжею шерсть незнакомца, он спотыкается и с испугом оборачивается на меня.
— Пожалуйста, не зови никого. Дай мне уйти, — во мне борются добро и зло. Но там, в доме Мстислава моя жена. Ему стоит только позвонить, и её не станет. Будь я один, не задумываясь выполнил бы просьбу рыжего. Но не могу так рисковать Олесей. Он прав, она моя слабость.
— Прости парень, — я вою. Внутри все сжимается в тиски. Со всех сторон к нам бегут волки, жаждущие крови. Рыжего берут в кольцо.
— Илья! Твой выход! — друг подходит к нему, тот рычит, пригибается к земле, готовится прыгнуть.
Когда мой мир превратился в такой архаизм? Или он всегда таким был, но я был так ослеплён желанием понравится отцу, заслужить его любовь, что ничего не замечал? Не видел какой он на самом деле монстр.
Илья кидается на рыжего, подпрыгивает на задних лапах, пытаясь укусить его за шею. Незнакомец кусает его. Но друг сильнее, валит его на спину. По лесу проносится рычание волков, они мечтают о расправе, хотят сами загрызть его, но не могут ослушаться Мстислава. Рыжий хрипит, в нос заползает запах крови. Я не выдерживаю, опускаю морду вниз. Голова кружится, а сердце отчаянно стучит в груди.
— Ну все! Молодец, Илья! Ты доказал, что отличный боец. Забрать голову и отправить подарочек Майклу. Пусть знает цену своего тщеславия!
А теперь всех прошу пройти в дом. Отличная охота. Нужно отпраздновать.
Все уходят, а я стою заледеневший статуей. Не думал, что будет так сложно. Так тяжело и выматывающе душевно.
— Я зря сомневался в тебе, сын. Ты молодец. Присоединяйся! Будет весело.
Мстислав устроил вечеринку у бассейна. Куча дорогих телок, море алкоголя, к которому я неустанно прикладывался. Рядом со мной сел Илья, усадив на колени белокурую девушку. Я смотрел на него с удивлением. Как он может улыбаться и лапать девок, после того как убил себе подобного?
— Что ты смотришь? — не выдержал он. Я отхлебнул пойло двадцатилетней выдержки прямо из горла.
— Ты сам знаешь, — я едва ворочал языком. Напился до беспамятства. Хотел забыть то что было. Не помогло.
Я же мог его спасти. Мог помочь. Но струсил.
— Так с твоей подачи, Глеб.
