Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
И не соврала.
Механизм в глубине тира оживает, покрытая чернилами публика вокруг меня оживляется. Картонные манекены сменяют друг друга, налетают и отдаляются, но Лея не делает ни одного выстрела, чего-то ждет.
У меня глаза лезут на лоб, когда появляется плюшевый медведь, подвешенный за уши.
В ту же секунду Лея стреляет. Пушистый мех будто взрывается изнутри.
Град свинца преследует медведя, пока тот мелькает между мишенями в виде человеческих фигур. Лея движется плавно, пружинисто, будто в танце, не позволяя медведю выскользнуть из прицела своего Глока.
Отлетают в сторону глаза-пуговицы. Медвежьи уши уже похожи на дуршлаг. Из мешковатого тела вываливается синтепон.
Медведь достигает Леи. Механизм останавливается. Становится видно, что на картонных манекенах, которые то и дело мелькали по залу, нет ни одного повреждения. Все пули попали точно в цель.
Обернувшись, чтобы заменить пустые магазины, Лея замирает. Наши взгляды пересекаются.
— Зарядить еще одного? — раздается искаженный громкой связью голос оператора, а толпа вокруг меня одобрительно гудит.
Только сейчас замечаю пушистые сугробы синтепона на полу и понимаю, что этот медведь был не первым.
— Нет, хватит.
Лея снимает очки, наушники, оставляет пистолет в зале и направляется к выходу. Ее тут же пытаются окружить все эти накачанные парни в одежде цвета хаки, среди которых я в своем костюме смотрюсь, как директор среди старшеклассников-неформалов.
Она так ловко уворачивается от них, что я даже не успеваю пробиться к ней, и в два счета сама оказывается передо мной.
Так-так, значит, холодное оружие ее еще и возбуждает. В ее глазах бушует хорошо знакомое пламя. В моих глазах наверняка тлеет ревность.
Лея сокращает расстояние и набрасывается на мои губы, мгновенно разгоняя этот поцелуй до самого откровенного. Чтобы уж точно ни у кого не оставалось сомнений в том, что она — моя, обнимаю ее за талию и вжимаю в себя.
«Чернильные ребята» явно разочарованы, что такая горячая Лара Крофт досталась мне.
Тут сбоку раздается скорбное:
— Ваше кофе.
Я не прекращаю поцелуя, уверенный, что бармен просто оставит чашку где-нибудь поблизости, но он не уходит. Так и стоит, вуайерист чертов, с невозмутимым видом, как будто привык, что на рабочем месте люди творят кое-что похуже страстных поцелуев.
Открываюсь от Леи. Смотрю в ее темные, глянцевые, как горячий шоколад, глаза.
— Взять тебе что-нибудь?
— Воды, пожалуйста.
