Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Здесь еще много строительного мусора, а сам двор вообще не облагорожен. Но здесь уже есть детская площадка. По виду она такая мощная, что переживет, наверное, и атомную войну в случае прямого попадания.
Рядом с детской площадкой возвышается единственное дерево на участке — огромная синяя ель.
— Она здесь росла?
— Нет, — улыбается Платон. — Здесь вообще пустырь был."
"А в шагах ста возвышается двухэтажный деревянный дом с огромными окнами. На его покатой крыше лежит снег, как и везде на участке. Вот почему ворота открывались с таким трудом и скрипом, а машина забуксовала на въезде.
— Так вот ты какой, плод раздора в семействе Дмитриевых, — делаю глубокий вдох.
Мороз покалывает щеки.
— Пойдем внутрь, — тянет меня к дому Платон.
Внутрь приходится пробиваться с боем. Снега здесь по колено. Один раз я падаю, но Платон быстро поднимает меня на ноги.
— Хуже ребенка, честное слово, — рычит он. — Намокнешь — не согреешься потом. В доме отопления сейчас нет. Как включим и он прогреется, вот тогда и лезь в снег, сколько влезет.
— Слушаюсь, папочка.
— Лея!
Он вжимает меня в свое тело и целует. Так страстно, что снова становится жарко.
Потом тянет за собой на крыльцо, где заставляет отряхнуть весь снег с одежды и обуви и только потом открывает дверь. Снимает сигнализацию и выдыхает, глядя на темную гостиную. Изо рта вырывается облачко пара.
— Да уж, не май месяц… Куртку не снимай, обувь тоже. Хорошо отряхнулась?
— Да, Платон Сергеевич. Хоромы свои показывать-то будете?
— Не-а, — говорит он, сгребает меня в охапку и целует.
И тут же исполняет угрозу. Но через одежду я почти ничего не чувствую.
— Нравится меня злить? — шепчет.
— Очень, — целую его в ответ. — А тебе нравится меня шлепать. Так что мы квиты.
— Каюсь, грешен.
Не прерывая поцелуя, он пытается добраться до моей голой кожи, но на мне слишком много лишней одежды. Зимняя лыжная куртка, штаны с подтяжками, свитер, колготки…
— Короче, быстрого секса не видать, — вздыхает Платон.
— Сам сказал, тепло одеться, — пихаю его в бок. — Давай уже отойдем хоть на метр от двери, озабоченный.
— Ладно, ладно… Ну в общем, это холл. Там лестница на второй этаж, а там, за дверью, кухня.
— А вы точно экскурсовод? — смеюсь. — Хотелось бы больше подробностей. Например, зачем тебе вообще такой огромный домище? Я думала, тут что-то вроде дачи. Шесть соток, грядка огурцов.
