Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Мама всегда говорила, что с возрастом тянет к земле…
— Нет, ты точно нарываешься, — цедит он.
С хохотом срываюсь с места и бегу к той самой лестнице. Она широкая, с коваными перилами. Изгибается на второй открытый этаж, как в особняках из голливудских фильмов. Кто бы ни был архитектором дома, постарался он на славу.
В пустом доме мой топот ничего не заглушает, а эхо только добавляет громкости. Ни ковров, ни светильников здесь еще нет. В белых стенах торчат провода для будущих ламп, бра и прочего.
Несусь по длинному коридору мимо распахнутых светлых дверей.
И только возле четвертой я все-таки притормаживаю.
Возле розовых стен стоит узкая кровать с белым, как фата невесты, балдахином. Там же рядом с кроватью люлька, которая, впрочем, по размеру больше подошла бы кукле, а не ребенку. И тем более в нее не поместился бы Егор.
Платон замирает на пороге комнаты, тогда как я, сгибаясь пополам от смеха, трогаю балдахин и смотрю на узкую кровать, на которой спят очень маленькие девочки.
Платон смотрит на мою истерику с мрачным видом, а потом говорит:
— Да нормальный балдахин, чего ты…
И вызывает у меня новый приступ смеха.
— Тебе еще повезло, что Юля это не видела. Я бы убила… А мы тоже тут спать будем? Чур я сплю под балдахином, а ты тогда тут, — показываю на люльку.
Платон закатывает глаза, качая головой, но я вижу, что он улыбается. Он уходит, и я иду за ним.
В глубине коридора на потолке появляется хотя бы вкрученная лампа вместо проводов, а еще там оказывается одна, все-таки обставленная спальня.
Ну как обставленная…
Там есть кровать. И при виде огромной кровати не могу сдержаться:
— Ого. А чего себе балдахин не приделал?
Платон только сверкает глазами в ответ, выходит из спальни и спускается на первый этаж по другой, менее пафосной лестнице. Та приводит сразу на кухню.
— Козырное место ты себе для спальни нашел. Удобно ночью перекусы незаметно для остальных наворачивать, — замечаю.
— А то.
Пока Платон возится с отоплением, осматриваю огромную кухню. В этом доме все большое, просторное, минимум стен и максимум воздуха. Может, так кажется, потому что здесь еще мебели почти нет, кроме двух с половиной кроватей, но если грамотно обставить дом, то ощущение простора, наверное, никуда не денется…
А уж елка… Какой красивой она будет, если нарядить ее на Новый год. Прямо во дворе.
