Автор
В встрече в аэропорту — такая неловкая приветственная улыбка и смех ребенка разрушают напряжение. Я вынуждена явиться к человеку, которого совсем не хочу видеть, но в дверях дома чувствую себя по-домашнему комфортно: хозяйка рада меня видеть. Внутри домов ощущается иной атмосферой — он наполнен непредсказуемым теплом и загадкой, что неизбежно заставляет задуматься об истории этой семьи....
Наверное, копит силы, чтобы дать мне еще парочку полезных напутствий и отеческих наставлений, но в это время к столику подходит… она.
Подняв глаза на эту женщину, я понимаю, что худший обед в моей жизни решил побить все рекорды отстойности.
Платон не выглядел удивленным, а Оксана, появившись в ресторане, без промедления двинулась прямо к нему. Она все еще в пальто, которое блестит от капель дождя, а мокрый зонт у нее из рук забирает официант только теперь, подскочив к нашему столику.
От мысли, что у них была запланирована здесь встреча, меня словно обдает ледяным ветром.
— Платон, — улыбается она, — прости за опоздание!
— Оксана, — откашливается Платон, — это Лея, подруга моей дочери. Лея, это Оксана, мать Кости.
— О, та самая Лея? — широко улыбается Оксана. — Наслышана.
Ощущаю укол совестливости. Оксана искренне радуется знакомству, тогда как я с каждой секундой ненавижу ее все сильнее.
Я видела ее фото, Юля отправляла, но никогда не видела в живую.
Оксана — тот тип женщины, которым мне никогда не стать. Она движется без суеты, мягко и плавно. Дорогое и в то же время простое трикотажное платье, небрежно наброшенный на шею платок, даже массивный браслет на тонких запястьях — все детали ее внешности подчеркивают достоинства ее фигуры.
За шесть прошедших лет я многое сделала для того, чтобы измениться. Усиленно занималась спортом, чтобы угловатые колени, плоская попа и ровные, как жердь, ноги стали выглядеть женственными, чтобы в фигуре появились плавные изгибы, но появление Оксаны, утонченной, изящной и такой взрослой, сводит на «ноль» все мои попытки.
Мои длинные и неуклюжие пальцы, острые коленки, большой рот и непослушные волосы — на самом деле, никуда не делись. Как и сороковой размер обуви. Оксана же щеголяет, как Золушка, в аккуратных сапожках ну самое большое — тридцать седьмого размера.
"Волосы Оксаны идеально уложены мягкими волнами, и она не поправляет их каждую минуту, в отличие от меня. Я же так и не смогла избавиться от привычки касаться волос, убирать их за уши или накручивать на палец.
В результате гладкая уложенная прическа держится на моей голове от силы первые полчаса, а потом я снова чучело огородное с торчащими, будто солома, во все стороны волосами.
— Я должен идти, — Платон поднимается. — Не плати. Я сам.
