Автор
В трубке слышится беспокойство и детский плач, но это лишь начало приключений в мире Отец подруги. Навсегда твоя — роман о женщинах, которые не выдерживают жизненных испытаний, а вместо этого становятся их катализаторами.
Но… я делаю это как-то бесчувственно — механически. Четко и выверенно. Я рисую сразу четыре наброска. Два очень похожих, но не настолько, чтобы назвать это очередным плагиатом. Два совершенно непохожих, но у них та же отсылка ко времени, то есть концепция.
Незадолго до того, как я заканчиваю, в комнату заходит Аксинья. Она тихо присаживается рядом и молчаливо ждет, наблюдая за движениями моей руки.
— Я узнала Дамира, — говорит она сразу же, как только я откладываю планшет в сторону."
"— Об этом я с тобой и хотела поговорить, — хмыкаю я, ведь все желание говорить с сестрой о Дамире испарилось сразу же, как только мы оказались в такой близости от него.
— Он ничего не знает про Даню, — констатирует сестра, и я в очередной раз поражаюсь тому, какая она смышленая.
Впрочем, в нашей семье по-другому и не получилось бы. Раннее взросление оно такое. Ты вроде бы еще ребенок, но столько успел уже увидеть, что на подсознательном откладывается такая от сообразительность.
— Конечно же, не знает. И никогда не узнает, слышишь?
Сестра кивает.
— Он весь вечер пялился на тебя, — говорит Аксинья, но я решаю, что пропущу эти слова мимо ушей. Наверняка не на меня, а на что-то в той же близости. На стену, например. В это легче поверить, чем в то, что Дамир смотрел на меня. — А еще он со мной поздоровался.
Кажется, мои брови начинают существовать отдельно от меня, потому что они тянутся настолько высоко, насколько еще мгновение назад казалось бы моя мимика и вовсе не способна.
— Как только ты вышла в туалет, он оставил свою собеседницу и подошел ко мне.
— И?
— Просто поздоровался, спросил, нравится ли мне жить здесь. Как наша мама… тоже спросил.
— А ты?
— А что я… — Ксю пожимает плечами, — сказала все как есть, только о Дане умолчала. Спросила, чего он сюда приехал. И как надолго ли. Дамир сказал, что через пять дней возвращается обратно в Россию.
Пять дней.
Я закрываю глаза, кладу сверху ладонь.
Разве не этого ты хотела, Тая?
Напоминаю я сама себе. Чтобы Дамир поскорее убрался. С острова и из мой жизни. Именно этого.
— Спасибо, — шепчу я сестре, так и не открывая глаз, слышу шорох, сестра поднимается, а затем обнимает меня.
— Все будет хорошо, Таечка, — целует она меня в макушку и долго-долго стоит рядом со мной.
Какая же она у меня умная. Умная и сильная духом. Мне остается у нее только учиться.
