Автор
В трубке слышится беспокойство и детский плач, но это лишь начало приключений в мире Отец подруги. Навсегда твоя — роман о женщинах, которые не выдерживают жизненных испытаний, а вместо этого становятся их катализаторами.
Максимум — Пабло прикоснулся к моим пальцам, когда мы сидели за столиком впервые и он еще на что-то рассчитывал. Но мне все равно не по себе. И я то и дело осматриваюсь в поисках Адриана.
— Еще? — Серхио кивает на официанта, несущего поднос с шампанским, но я отказываюсь.
В моем бокале еще осталось несколько глотков. Этого вполне достаточно, я и так уже чувствую, что захмелела. Щеки слегка горят, пульс участился, а тело будто расслабилось.
— А тот мужчина? Ты его знаешь? Он уже несколько раз на тебя смотрел, — мне не нужно поворачивать голову, чтобы понять, о ком именно говорит Серхио.
Но я все же смотрю в ту сторону и отмечаю все такой же пристальный взгляд.
— Знаю. Один из моих клиентов. Буквально на днях закончила его рисунок.
— Он доволен?
— А что? Есть сомнения? — спрашиваю с улыбкой и выпиваю шампанское.
Кажется, стоило все-таки взять еще бокал.
— Никаких, конечно же, я видел твои работы. Тайм это нечто.
Дальше Серхио начинает распевать дифирамбы моим способностям дизайна.
Оставив сумочку на мраморной поверхности умывальника, несколько раз прикладываю холодные влажные руки к щекам и шее. Следом — проверяю, не потекла ли косметика, но нет.
Я не думала, что еще и здесь столкнусь с Дамиром лицом к лицу. Что вместо того, чтобы развлекать свою спутницу, а он пришел с ней, он весь вечер будет смотреть на меня. Проверяет, что ли? Вдруг я здесь торгую запрещенкой?
От собственных мыслей становится смешно. А потом, стоит мне увидеть в зеркале Дамира, смех куда-то улетучивается.
Может, потому что он зашел в женский туалет и закрыл за собой дверь? Или все дело в том, что он вообще сюда пришел.
Дамир здесь реальный. Из плоти и крови.
— Мужской туалет за дверью рядом, — стараюсь говорить так, чтобы голос звучал уверенно.
А затем сгребаю с мраморной поверхности сумку и собираюсь уйти. От мысли, что мы с ним здесь наедине, без посторонних, за закрытой дверью, у меня почему-то все внутри скручивает от волнения.
