Автор
В трубке слышится беспокойство и детский плач, но это лишь начало приключений в мире Отец подруги. Навсегда твоя — роман о женщинах, которые не выдерживают жизненных испытаний, а вместо этого становятся их катализаторами.
А я нихрена не понимаю зачем, пока не вижу свою окровавленную руку и мужика, на которого наткнулся раньше в проходе.
— Я хирург, — успокаивает девчонок и забирает у них аптечку. — Руку придется зашить, — говорит уже мне. — Потерпишь? Заодно и поговорим.
Глава 18
Мне все же приходится пройти вперед. Поток из пассажиров меня попросту проталкивает, но сама по себе я словно обездвижена. В голове подозрительная тишина и пустота, в груди — аналогично. Я словно даже не слышу собственного сердца, только смотрю на то, как Дамир пялится на нашего с ним сына.
А он именно пялится. Откровенно, не таясь, со злым отчаянием в глазах. Ксю садится к окну, Даня по центру, а я с краю, через проход от Дамира. Жмурюсь, успокаивая себя. Пусть лучше рядом с ним я, чем Даня.
Когда начинается взлет, я немного отвлекаюсь, предлагаю Дане чупа-чупс, а затем и вовсе шепотом читаю молитву.
Взлетов и посадок я боюсь особенно.
В сторону Дамира я больше не смотрю. Чувствую, как его взгляд практически прожигает меня насквозь, но не смотрю.
Да у него такого взгляда не было даже тогда, когда он нашел наркотики в вытяжке квартиры, которую я снимала. Тогда я думала, что он смотрит на меня страшно. Нет. Нет. Нет. Тогда были просто цветочки.
Сейчас взгляд Дамира в точности как у раненого зверя. Хищника. Которому больше нечего терять.
— Я понимаю, как все выглядит, но это не то, что ты…
— Даже не смей, — обрывает он меня и хорошо, что обрывает. На самом деле.
Потому что я понятия не имела, что дальше буду говорить ему. Что сказать ему? Что я взяла с собой сына подруги? В чужую для него страну? А мальчик по случайным обстоятельствам похож на Дамира. Да и вообще вовсе не похож, просто у него португальская кровь, только не смотря на это волосы светлые, а глаза в папу.
Гос-по-ди…
Я настолько глубоко ухожу в свои мысли, что даже не замечаю, как в руке Дамира лопается бокал.
Реагирую на всеобщие вздохи и суету у нашего ряда.
И когда Дамира вместе с собой уводит какой-то мужчина, я выдыхаю. Отвлекаюсь на сына, а еще через час, за который Дамир так и не возвращается обратно, расслабляюсь окончательно. А может это усталость так на мне сказывается. Переутомление.
