Автор
Женщина встречает отца своего сына — мужчину, который когда-то разбил ей сердце. Она скрывала существование ребенка, но судьба свела их вновь. Теперь ей предстоит решить, готова ли она дать второй шанс любви, рискуя еще раз попасть в ловушку прошлого.
Несмотря ни на что, я все еще уважаю и люблю ее, как дорогого сердцу человека, но это не отменяет того, что сейчас я вижу в ней капризного инфантильного подростка, хотя мы ровесницы.
Делаю пару глотков минералки, а затем и вовсе забираю всю бутылку с собой в спальню. Сон приходит мгновенно. Утром, я просыпаюсь раньше Дани, быстро умываюсь и иду к сестре. Там, к своему большому удивлению, я застаю Ульяну. Девочки сидят на кровати и мило беседуют, и я вновь вспоминаю свое вчерашнее сравнение Ульяны с подростком.
— Доброе утро, — произношу я, застыв на пороге.
Ксю мне радостно улыбается, кивает, а затем тянется. Ей здесь нравится и Ульяна ей тоже нравится.
— Доброе утро, Тай, — Ульяна тоже улыбается, не так широко как моя сестра, а скорее натянуто, прилагая немалые усилия, — Данил еще спит?
— Он не Данил, — поправляю я ее, — Полное имя Даниэль, а Даня…
— Хорошо, я поняла, — она опускает глаза вниз, нервно ведет пальцами по покрывалу, а затем выдает, — пойдем поговорим.
Я тяжело вздыхаю, поджимаю губы, но киваю в знак согласия.
— Ксю, посидишь с Даней, чтобы он не проснулся в одиночистве.
Сестра скакивает с кровати и несется, на выход из комнаты, со скоростью света. Вот она только была рядом с Улей, вот она протиснулась в дверном проеме рядом со мной и ее уже нет, а у меня только волосы колышатся, от потоков воздуха, которые она подняла."
"Мы же остаемся с Ульяной наедине и молчим. Я так и стою на пороге. Уля все еще трет покрывало, словно нашла на нем пятно, а ее палец - карандаш пятновыводитель.
— Пойдем вниз, — все же произносит она.
— А Дамир он…
— Папы нет дома, он уехал еще семи не было.
Я киваю и пячусь из комнаты, следом за мной выходит и Ульяна.
— Может тогда во двор? — предлагаю я, — ваши качели еще живы?
Вчера я не заметила, да и… не до того мне было, чтобы выискивать их.
— Куда бы им деться. Пошли.
Далее вновь повисает пауза и на качелях мы устраиваемся так же в тишине. Напряжение так и сквозит. Хоть режь, настолько материальным и осязаемым оно ощуается.
— Ты любишь папу?
— Что? — распахиваю настолько широко глаза, что бровям больно становится, так сильно я удивлена Ульному вопросу. Чего-чего а такого вектора разговора я не ожидала.
— Ты любишь моего папу?
— Ульян, тебе не кажется… — я замолкаю потому что не могу подобрать слова. И что ответить я не знаю. Я ни врать не хочу, ни правду говорить. да какой там не хочу, я просто не могу ее сказать, потому что сама не знаю. Я. Не. Знаю.
