Автор
Дрожащие руки и волосы на щеках свидетельствуют о напряжении, когда Ульяна решительно заявляет: "Мой отец возвращается!" Этот прямолинейный признавание буквально вытягивает ее из себя. Я словно смотрю издалека на происходящее, а сам стираюсь под давлением этой тайны и неизвестности....
Помыться можно было и у нее, но шокированная поведением матери, я совсем забыла о Виолетте Михайловне. А ведь у нее могли быть друзья или знакомые в органах опеки. Может, она бы поспособствовала возвращению Аксиньи? Впрочем… единственный способ теперь вернуть сестру — удочерить ее. Только вот кто отдаст Аксинью мне, бедной студентке без постоянного места работы и своей жилплощади?
— Ты куда? — мама перехватывает меня у порога.
Удивленно на нее смотрю, замечая, что она переоделась и причесалась.
— К соседке схожу.
— За клубникой?
Поведение мамы меня страшит с каждой минутой все больше.
— Мам… ты помнишь то, что я сказала тебе полчаса назад?
— Конечно, помню, — улыбается. — Ты сказала мне испечь торт. Клубничный. Но клубники нет.
У меня внутри все холодеет. Я всматриваюсь в мамины глаза, не понимая, что пытаюсь там найти. Она не трезвая, но и не настолько пьяная, чтобы бредить. Или настолько? Может, таким образом она пытается отгородиться от реальности, в которой продала дочку за бутылку водки?
— Да, мам, иду за клубникой.
— Ладно.
Она легко меня отпускает. Я закрываю дверь, нажимаю на звонок Виолетты Михайловны и долго жду. Соседка открывает спустя несколько минут. Передвигаться ей немного трудновато, поэтому дорого от спальни к двери и заняла столько времени.
— Тасечка! — выдыхает словно с облегчением. — Слава богу, нормально с тобой все!
— А как иначе? — удивляюсь. — Впустите?
— Впущу, конечно, — кивает и отходит, чтобы я могла зайти внутрь.
— С тобой все хорошо? — обеспокоено спрашивает соседка.
— Конечно, а что не так?
— Так… видела, как тебя этот бугай из квартиры мамы выводил. Думала, может, че случилось.
— А…
Бугай это, по всей видимости, Дамир. Ну, что-то общее определенно есть. Он и вправду здоровенный, как целый шкаф.
— Он… помог мне.
— Кто? Этот громила?
— Он. Мама в дом привела кого-то и когда я вернулась, они собирались меня воспитывать, а он… не позволил.
— А ты куда той ночью делась? — вдруг вспоминает Виолетта Михайловна и с прищуром на меня смотрит, ожидая ответа.
Глава 30
И что ей ответить? Правду не могу. Да и не хочу. Удивительно, но я не хочу очернять Дамира. Хоть и заслуженно, по делу. Но не хочу.
А врать? Что я совру? Что я ушла ночью куда-то, оставив при этом Ксю одну?
— Ладно-ладно, неважно, — вздыхает соседка, мягко постучав меня по плечу, — главное цела. А рассказывать… можешь не говорить ничего. Не важно. Проходи лучше. Сумка же твоя у меня.
