Автор
Дрожащие руки и волосы на щеках свидетельствуют о напряжении, когда Ульяна решительно заявляет: "Мой отец возвращается!" Этот прямолинейный признавание буквально вытягивает ее из себя. Я словно смотрю издалека на происходящее, а сам стираюсь под давлением этой тайны и неизвестности....
— Какая машина? — пытаюсь состроить удивленную гримассу, но соседка сразу же меня раскусывает.
— Я в прошлый раз ее видела, когда ты приезжала. За тобой это.
— За мной, — признаюсь, когда понимаю, что отпираться бесполезно.
И что теперь? Не отпустит? Время неумолимо заканчивается.
— Я тебе сейчас кое-что принесу. Ты же на свиданку бежишь? Сейчас-сейчас… а то тебе надеть нечего.
Мысленно я готова молить небеса о помощи, потому что примерно представляю, что Виолетта Михайловна может принести. Наверняка платье, которое носила лет эдак пятьдесят назад.
— Это я покупала в подарок внучке, но… так и не получилось вручить.
Она аккуратно кладет платье на кровать.
— Оно новое, еще с биркой. Тебе должно подойти.
— Я… не могу его взять. Это ведь подарок. Вы сможете…
— Нет, — отрезает она.
Парня.
Этому парню… господи, а сколько Дамиру вообще лет? Тридцать пять? Сорок?
Прикрываю глаза от стыда. Я даже возраста не знаю, а волнуюсь так, словно это не просто ужин, а свидание самое настоящие и после всего он поведет меня к себе.
Все-таки, во мне еще жива мечтательница и сказочница, а ведь я думала, что она умерла вместе с началом маминого алкоголизма.
Виолетта Михайловна спешно выходит, оставляя меня одну, а я быстро беру платье и молюсь, чтобы оно не оказалось маленьким. Кто-то выше точно слышит мои молитвы, потому что платье садится как влитое. Будто его на меня шили. Приятная черная ткань струится по телу, вызывая легкую дрожь.
К этому платью даже укладка не нужна, все взгляды приковывает глубокий, но в то же время не пошлое декольте.
— Какая ты красивая, — восхищенно говорит Виолетта Михайловна, когда я выхожу. — Только еще одного штриха не хватает. Не шевелись.
