Понятия не имею, как смогу встретиться лицом к лицу с Леной и виновато не отвести взгляд. Спокойствие, подаренное поддержкой Бориса, в его отсутствие стало неумолимо таять, а к моменту выхода из квартиры меня и вовсе трясет.
Дорогой, сидя в машине, я пытаюсь воззвать к отваге и здравому смыслу, напоминая себе, что и раньше осознавала сложность взаимоотношений с мужчиной старше, который, к тому же, является отцом моей лучшей подруги. Борис стоит того, чтоб потерпеть гнев Лены. Я и сама не знаю, как бы отреагировала в подобной ситуации, при том, что со своим отцом я была далеко не так близка, как она с Борисом.
Ну не может же ее негодование длиться вечно? Если я смогла простить Лену за то, что едва не погибла в аварии по причине ее невнимательности, то наверняка сможет и она.
С такими оптимистичными мыслями я переступаю порог университета и тут же нос к носу сталкиваюсь с Сергеем.
— Привет, — не слишком любезно буркает он в ответ на мою вежливую улыбку и почти мгновенно исчезает.
Пусть Ярош и ведет себя так, будто мы злейшие враги, я не могу на него обижаться.
Ничто не мешало ему растрепать Лене о нашей связи с Борисом, но он этого не сделал. Я рада, что не ошиблась на его счет, и Сергей оказался порядочным парнем.
К концу второй лекции я ощущаю голодную резь в животе и головокружение и со всех ног несусь в столовую. Из-за всех этих переживаний со вчерашнего дня не могла проглотить ни кусочка, а дальнейшая голодовка чревата тем, что я попросту грохнусь в обморок где-нибудь в коридоре.
"
"Водрузив на поднос круассан и стаканчик с растворимым кофе, я оглядываюсь в поиске свободного стола, и дальнем углу столовой вдруг замечаю Лену, сидящую в компании нескольких девушек с потока, среди которых есть и Рита. Смотрит Лена прямо на меня. С презрением.
Проглотив восставшую горечь, я задираю подбородок и иду в противоположную от них сторону. Ставлю поднос на покосившийся стол, залитый чаем и, опустившись на стул, начинаю жевать круассан. Немного дрожат руки.
Все те жуткие слова, которые Лена мне наговорила, заново оживают в памяти. «Предательница! Ниже поступка просто не придумаешь! Видеть тебя не могу!»
За последнее время мои нервы действительно превратились в лохмотья, потому что когда на другом конце зала со звоном бьется посуда, что случается довольно часто, я подпрыгиваю так, что едва не роняю стул.
Съежившись, мелкими глотками заливаю в себя горячий кофе, желая поскорее скрыться в аудитории.
