Увы, ретироваться первой не успеваю, и опередившая меня Лена со своей свитой дефилирует мимо моего стол. Сама она не удостаивает меня взглядом, но вот остальные… Каждая из девушек, идущая за ней следом, смотрит на меня осуждающе. Даже Рита, с которой мы так сдружились, лишь слабо кивает мне в знак приветствия и сразу же отворачивается.
Я смотрю на вполовину съеденный круассан и трясущейся рукой отодвигаю от себя тарелку. Глаза зудят. Она и им рассказала? На следующий же день? Для чего? Чтобы сделать мое пребывание в университете невыносимым?
Следующую пару я высиживаю с трудом и по окончанию набираю Борису.
Сейчас он единственный человек, способный меня поддержать. Больше попросту некому.
— Малыш, если не срочно, я перезвоню позже, — раздается в трубке.
Заверив, что в моем звонке нет ничего срочного, я запихиваю телефон в сумку и бреду в туалет. Сейчас мне как никогда необходимо место, где я могу почувствовать себя защищенной. Самое подходящее — туалетная кабинка. Там, по крайней мере, есть дверь, запирающаяся на замок, и осуждающие взгляды не смогу туда проникнуть.
Я сижу на опущенной крышке унитаза до тех пор, пока голоса в коридоре не стихают. Выскользнув из туалета, быстрым шагом иду в аудиторию, молясь, чтобы Герман Евгеньевич, как и обычно, впал в рассуждения о проблемах мировой экономики и на время забыл о собственном предмете. Но не успеваю постучаться, как в сумке громко трезвонит телефон. Решив, что это перезванивает Борис, я спешно прикладываю его к уху и глухо бормочу:
— Извини, сейчас не могу.
Опаздываю на лекцию.
Но в динамике, на удивление, звучит голос мамы, который мне не сразу удается узнать. Уж слишком он напряженный.
— Рада, что ты, по крайней мере, не бросила учебу, Сона.
Дурное предчувствие захватывает каждую клеточку тела так стремительно, что телефон едва не выпадает из моих похолодевших пальцев. Мама никогда не начинает разговор так. Сначала всегда здоровается и называет меня «доченькой».
— Ты о чем, мам? — выговариваю я еле слышно.
— Это правда, что моя единственная девятнадцатилетняя дочь спит с сорокалетним мужчиной? — дрожащим голосом выплевывает она.
— Это правда, что ты спишь с отцом Лены в обмен на машину с личным водителем и украшения?
Невидимая рука сдавливает мое горло, перекрывая возможность дышать. Что? Как такое… Это же ложь… Наглая ложь! Кто такого наговорил моей маме?
— Это вранье… — хриплю я, машинально пятясь к стене в поисках опоры. — Я никогда не спала и не стану спать с мужчиной за деньги.
